В холле аромат дурманящего кофе смешивался с запахом свежевыжатой лимонной воды. Я взяла себя в руки, как и мою вязаную шапочку над головой — только вместо чашки у меня была длинная платье-плащ, скрывающий красное огонь платье под цвета рыжих волос.
Тут собрались только действующие военные, значит, он уже умеет обращаться с оружием и делал вылазки. Он тоже генно-модифицированный и воспитывался как солдат. Что может быть в голове у солдата?
— Ты вечно всё запрещаешь, — скуксилось раскрасневшееся личико Милы, — Никуда нельзя ходить. Ничего нельзя делать. Первую неделю мы даже не покидали своих комнат. А у него есть приставка, и паззлы, и комиксы, и проектор на потолок, и ещё много чего.
— Я вовсе не запрещаю, — смягчилась я, — Но до того, как придут вести из Квартейла, нужно проявлять осторожность.
"— Здесь хорошо. Это ты вечно всего боишься. Дэн живёт у озера, там плавают такие красивые форели. Все уже сходили посмотреть, а ты нет. Потому что Курт там живёт, — уперлась Мила.
Кровь прилила к моим щекам. Я действительно не хотела с ним сталкиваться. Просто делала вид, что мне не интересен этот пруд. Я могла бы спросить ещё раз его о вестях, но после того, как он указал мне определённое направление, всё чаще хотелось расцарапать ему лицо. Как человек может быть таким раздражающим? Он всё делал для того, чтобы его не любили.
— Да, я боюсь за тебя, потому что ты ещё совсем маленькая, и многого не понимаешь, — ответила я Миле.
— Нет, я не маленькая! — громко возразила Мила, звякнув дном пустой кружки о стол, — Мы вместе играем в приставку, нам весело! Это ты скучная!
И когда она успела стать такой дерзкой? Я нахмурилась.
— Я запрещаю ходить к тебе к Дэну без моего разрешения, — строго ответила я, недовольная ее ответом. Побыла хорошей, и хватит.
— Почему? — воскликнула Мила, скривив в обиде лицо.
— Я уже сказала, почему. До вестей из Квартейла будешь мне отчитываться о каждом своем шаге.
— Ты мне не мать! — вдруг взвинтилась Мила, слёзы показались на её щеках, — Я буду делать, что хочу! Ты не имеешь права мне всё запрещать!
Она выбежала из кухни, утирая слёзы. А я стояла посреди пахнущей хвойным деревом кухоньки, удивлённая и обескураженная.
— Что с ней происходит? — удивлённо прошептала я, — Раньше она такой не была.
— Раньше она была ребёнком, — подошла ко мне Софи, положив руку на мое плечо, — Она не будет вечно тихой и молчаливой. Детство закончилось. У нас намечается трудный подростковый период.
— Как это всё не вовремя, — уронила я лицо в ладони, глубоко вздохнув.
— Вчера Теон просил меня показать задницу, а я показала ему средний палец. Он посмеялся и ушёл. Только и всего. Ты слишком напряжена, Анна. Может, действительно не всё так плохо.
