В холле аромат дурманящего кофе смешивался с запахом свежевыжатой лимонной воды. Я взяла себя в руки, как и мою вязаную шапочку над головой — только вместо чашки у меня была длинная платье-плащ, скрывающий красное огонь платье под цвета рыжих волос.
Что бы я не делала… А перепробовала я почти все. Смешно вспомнить сейчас, на что глупая молодая девочка шла тогда, чтобы пробудить желание в своем муже. Я записалась на курсы соблазнения, чтобы его член был не таким вялым и сморщенным, когда он прикасался ко мне. Но он все равно был вялым, что бы я не делала своим языком, и какие бы фокусы не пыталась вытворять в постели, как бы соблазнительно не одевалась, как бы не стреляла глазками, как бы вкусно не готовила… Даже когда мне удавалось возбудить его, одевшись как робот-стюардесса, он двигался во мне нетерпеливо и рвано, и никак не мог закончить.
Его член мягчел во мне, и тогда он двигался совсем грубо, заставляя сжимать зубы до скрипа от боли. Муж не жалел меня, и не думал, что может быть больно. Не смягчал движения, не размышлял, как будет приятней. Он обвинял в неспособности закончить, что я совсем пресная и фригидная, мучая иногда по нескольку часов. Внутри потом все болело, иногда я не могла сидеть. Я так и не увидела, как он изливается. Марэль запирался в ванной и заканчивал все без меня… как оказалось, с журналами про роботов.
Никогда больше не буду угождать мужчинам. Ненавижу. Они этого не заслуживают. Стыдно вспоминать сейчас, какой я была влюбленной тряпкой и на что шла, лишь бы ему было хорошо рядом со мной. Он ничего не сделал, чтобы я была счастлива. Только говорил красивые слова, а потом перестал делать и это, когда штамп в паспорте дал все, что необходимо. Он обвинял меня во всех грехах.
«Это ты виновата», — вот что я постоянно слышала от него.
Умом своим я понимала, что это все не правильно, просто мне не повезло… Не посчастливилось встретить тварь, которая меня просто использовала… но сердце плакало, а ум не всегда оказывался быстрее чувств или слов. Со временем ненависть к мужу превратилась в паранойю. Я начала видеть во всех мужчинах опасность, и сторониться их. Не скажу, что во всех случаях я была не права. С наступлением апокалипсиса почти всегда мои опасения оказывались верными.
Но я знала, что дальше продолжаться так больше не может.
