В холле аромат дурманящего кофе смешивался с запахом свежевыжатой лимонной воды. Я взяла себя в руки, как и мою вязаную шапочку над головой — только вместо чашки у меня была длинная платье-плащ, скрывающий красное огонь платье под цвета рыжих волос.
София была права. Пока они не узнают нас, не допустят в общество. Но все равно этот город поступал, будто ему было все равно.
Да ещё эта буря.
— Мы все равно не сможем уйти, — ответила я Софи, — По крайней мере, в ближайшие месяцы. Подножие гор накрыла споровая буря, неподалеку от мегаполиса обнаружен новая гипергрибница.
— Тем более. Квартейлу хватает своих проблем.
София, ты как всегда права. Вот только от этого не легче.
Я поднялась на второй этаж, к Бетти.
Она несколько дней не выходила из комнаты, валяясь в кровати.
Девушка села на кровать, в сумерках комнаты похожая на призрак. Напротив находилось окно, слабый вечерний свет делал ее лицо бледным. Она давно не включала свет и все время пряталась под одеялом.
— Как ты? — спросила я ее, сев на край кровати. У нее была такая слабая ладонь… Бетти только перестала плакать, — Сегодня ты два раза поела. Ты молодец.
Хорошо, хоть Квартейл прислал своих докторов, чтобы подлечить Бетти.
Бетти ничего не сказала, только обняла меня. У нее была такая же привычка, как у Милы — ей нравилось, когда я ее обнимаю. Может, я напоминала им мать? Бетти исполнилось девятнадцать, но иногда мне казалось, что она совсем ребенок. Так, молча, мы сидели очень долго.
— Анна, — услышала я голос Бетти.
— Да, дорогая?
— Я же тогда решила полить огурцы ещё раз. Ты же знаешь, я очень люблю огурцы.
— Знаю, милая, — поцеловала я в лоб Беатрис.
— Он сказал, что просто проводит меня.
У меня прошли мурашки по спине. Бетти решилась рассказать, как это случилось.
— Он показался таким приветливым, и я не отказалась. Мы шли мимо его дома, он предложил мне зайти. Сказал, что они нашли что-то интересное в городе. Я не думала ничего такого. Что может быть что-то плохое, — Бетти уткнулась мне в плечо, — А потом он сказал, что я сегодня буду вместо Аллель. Что если она согласилась, то значит и мы все должны тоже согласиться.
— Тссс, тихо, милая, — успокаивала я Бетти, когда она плакала у меня на груди. В этой груди сейчас бушевал ураган. Я с трудом дождалась, пока Бетти начнет клонить в сон после чая с валерианой, который она выпила, — Ложись, моя хорошая. Вот так. Скоро все пройдет. Мы всегда рядом.
— Анна, — сказала мне Бетти, засыпая.
— Да?
— Ты хорошая. Я тебя люблю.
— И я тебя люблю, дорогая.
Она заснула.
