В офисе царит напряженное состояние, каждый шорох будит вику. Она нежно подливает кофе боссу и его партнерше, словно готова к любому моменту взрыва. Сладость этого двойного контракта настолько сладка и опасна, что Вика не может не жить в постоянном напряжении.
Украшать собой мир. Твой голос должны слушать все. Хотя я против, что на мою птичку будут любоваться…
– Почему?
– Потому что… – он осекается, ведь нас прерывает официантка.
Неловкость зашкаливает. Из легких будто выбило весь воздух. Это не может быть правдой! Ему не может нравиться…
– Я бы хотел поговорить с Артуром. Чтобы записать твои песни, сделать тебя лицом «Фона». Уверен, он оценит…
– Нет! – жестко говорю я.
Всё слишком запуталось. Слишком сложно! Я спала с ними… и влюблена в Игоря. Это все меняет.
– Почему? – снова этот пронзительный взгляд.
– Просто «нет» и всё. Почему вы пытаетесь всегда залезть глубже?
– Потому что хочу тебя узнать, Вика.
– Зачем это вам? Мы вместе спим… Разве этого недостаточно?!
Мужчина дергается, как от пощечины. Но я больше не могу выносить это. Отталкиваю его.
Перед глазами до сих пор стоит взгляд того врача скорой помощи. Словно он побывал в нашей с боссами постели. Это так унизительно! Не хочу, чтобы люди думали, будто я через постель пробилась. Хочу сама!
– То есть только секс? – спрашивает он тем голосом, которым принимал на работу.
Больше нет ни нежности, ни заботы. Раенский закрылся. Почему я чувствую себя идиоткой?
– Да, – лепечу.
Ненавижу себя за это короткое слово. Ведь влюбилась по самые ушки. Но Игорь меняется. Снова царапает мою душу ледяными шипами. Отталкивает одним взглядом.
– Ешь, – говорит коротко, когда приносят еду.
Сам утыкается в мобильный. А у меня кусок не лезет в горло. Давлюсь, но ем. Ненавижу себя за трусость. Хочу броситься ему на шею и целовать.
Что же мне делать?
Чертов Макс! Он посадил во мне зерно страха. После него я боюсь всех мужчин. Даже тех, кто этого не заслуживает. Раенский уже не один раз доказывал, что готов заботиться. Что я ему не безразлична. Но если бы он сказал это… признался в том, что чувствует… возможно, я бы…
Задерживаю взгляд на губах босса. Блииин! Как же хочу поцеловать! Но вместо этого прячусь в раковину страха и закрываюсь.
После обеда мы садимся в машину. Раенский стучит пальцами по рулю.
– Вика. Я понимаю, что тебе страшно. Менять жизнь всегда непросто. Прости, если я тебя ранил… Или слишком давил.
Что? Он не зол? Извиняется?
– Ничего, – выдавливаю из себя.
– Я знаю, что у тебя есть причины отказываться. Но мне небезразлично твоё будущее, птичка.
– Почему?
Как же хочу услышать о его чувствах! Может, это эгоистично. Но ведь я уже призналась ему.
