В офисе царит напряженное состояние, каждый шорох будит вику. Она нежно подливает кофе боссу и его партнерше, словно готова к любому моменту взрыва. Сладость этого двойного контракта настолько сладка и опасна, что Вика не может не жить в постоянном напряжении.
В голове рождается идея…
– Ммм? – не свожу глаз с ее лица.
– Я люблю вас, – шепчет едва слышно.
– Я тебя тоже люблю, – прижимаю ее к себе внезапным рывком.
– Правда?! – восклицает, тараща на меня свои прекрасные глазки.
– Да.
– Я так рада… – смахиваю слезинку с ее щечки.
– А теперь расскажи, что Кретов тебе сделал.
Она мрачнеет. И от этого выражения мне выть волком хочется. Я этого ублюдка закопаю!
– Вы знаете, что такое треш-стримы? – тихо спрашивает птичка.
– Да.
– Макс… в общем, мы с ним участвовали в подобном.
Не могу поверить своим ушам. Сам не особо знаком с этим явлением. Знаю лишь, что в процессе таких стримов случались реальные убийства. Неужели мою птичку… этот хипстер…
– Он бил тебя? – с трудом контролирую себя.
Желваки ходят ходуном. Боюсь самого себя. Всегда отличался отличным самоконтролем. Но всё, что касается птички, стало очень важным. Я просто слетаю с катушек, представляя, что её могли ударить.
– Да…
– Как долго? – говорю слишком жестко.
– Полгода…
– И ты терпела? Почему? Взгляни на меня.
Она всхлипывает, продолжая смотреть в окно.
– Вика, – надавливаю чуть сильнее.
Моя девочка. Вижу, как по её щекам текут слёзы. Ей очень сейчас сложно.
– Думала, что люблю его. Но он лишь… делал себе имя, – она начинает говорить быстро, – через мою боль прокладывал дорожку наверх. Я хотела убить себя. Хотела исчезнуть и испариться!
Прижимаю её к себе. Вика заливает слезами мою рубашку. Наконец-то её прорвало. Мы сидим, я глажу ее по голове. Птичка высказывает всё, что накопилось.
– А теперь он… – она начинает задыхаться, – решил запеть! Ублюдок! Ненавижу! Хочу, чтобы он сдох!
Он сдохнет, моя девочка. Уж я тебе обещаю. Окупит кровью каждую твою слезинку. Разорву этого тощего ублюдка на сто частей голыми руками.
– Он больше тебя не тронет, – говорю ей, целуя в макушку.
– Обещаете… обещаешь? – всхлипывает.
– Да. Клянусь.
Какое-то время мы сидим в моей машине. Вика успокаивается. На ее сладких губках проявляется подобие улыбки.
– Ну вот, – хочется разрядить обстановку, – ты сама стала называть меня на «ты», птичка.
– Я всю рубашку тебе намочила, – хихикает.
– Плевать. Главное, что высказалась. У меня тут идея родилась.
– Какая?
– Поехали ко мне.
Она отстраняется.
– В смысле, домой?
– Да.
– Но… я… – прячет взгляд и смущается.
– Никаких «но», малыш, – целую её в лоб, – пошли, соберешь вещи.
Она покорно топает за мной. А я чувствую себя мужиком. Героем, блядь! Принцем! Хочу защищать эту крошку.
