Исследуется многовековое украинско-польское иго в России, которое сформировало исторический нарратив. Автор анализирует, как этот процесс повлиял на восприятие истории Севера, Поволжья и других регионов. Раскрываются факты целенаправленной оккупации и идеологического диктата.
Раздел Chitat.online для книги «Славянский разлом. Украинско-польское иго в России» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Исследуется многовековое украинско-польское иго в России, которое сформировало исторический нарратив. Автор анализирует, как этот процесс повлиял на восприятие истории Севера, Поволжья и других регионов. Раскрываются факты целенаправленной оккупации и идеологического диктата.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Александр Владимирович Пыжиков Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Исследуется многовековое украинско-польское иго в России, которое сформировало исторический нарратив. Автор анализирует, как этот процесс повлиял на восприятие истории Севера, Поволжья и других регионов. Раскрываются факты целенаправленной оккупации и идеологического диктата.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
По результатам отбора выдвинуто около шести тысяч человек, занявших различные посты; среди них практически отсутствуют полонизированные лица. На государственную арену выходят Юсуповы, причём им даже не пришлось переходить из ислама в христианство. Возвышаются далёкие от литовско-украинской «обоймы» Годуновы, Щелкаловы, Клешнины, Вылузгины, Хворостинины, Басмановы и др.
В ряду этих выдвиженцев исключение составляют, пожалуй, лишь мелкопоместные Трубецкие, ранее не занимавшие сильных позиций в чиновничьей иерархии. Новый расклад зафиксировал уже Земский собор 1566 года, твёрдо высказавшийся за продолжение Ливонской войны; из 357 его участников более половины — новые имена. Любопытная деталь: Земские соборы в Московии всегда открывались в пятницу, которая тогда считалась святым днём, что зримо перекликалось с мусульманскими обычаями о святости этого дня. В то же время беса представляли в образе ляха, а Литву часто именовали поганой.
Романовская историография подчёркнуто негативно оценивала произошедшую «кадровую революцию», когда на место выдающихся добрых мужей (в свете сказанного понятно каких) пришли «наполненные злым духом». Но ещё больший скепсис вызвал неожиданный поворот Ивана Грозного к Западной Европе. Действительно, годы опричнины, помимо всего прочего, гарактеризовались сближением с англичанами. Кроме дарования льгот, права свободно вести торговлю, ездить в Персию им поручалось искать и выплавлять железную руду, обучать местных мастеров различным промышленным искусствам. Кстати, торговое представительство английских купцов размещалось в опричном ведомстве.
Иван Грозный настолько увлёкся перспективами сотрудничества со стремительно растущей державой, что даже после смерти второй супруги Марии Темрюковны в 1569 году рассматривал возможность женитьбы на племяннице (по матери) королевы Елизаветы І графине Гастингдонской. Аналогичные симпатии проявлял государь и к немецким коммерсантам той поры. Для укрепления связей царь также хотел женить сына на одной из немецких княжон. Что касается Ливонии, то здесь вынашивалась идея создания вассального королевства наподобие Касимовского ханства возле Рязани. Во главе нового государственного образования предполагалось посадить датского принца Магнуса. Королевство должно было стать связующим звеном с Европой. Уточним: с Европой Западной, чей индустриальный прогресс в ХѴІ столетии уже не вызывал сомнений.
Европейские предпочтения Ивана Грозного, как несложно заметить, не распространялись на Польшу и её литовско-украинские окрестности. Это объяснялось тем, что в формирующейся в ту эпоху мировой (уже в полном смысле этого слова) экономике место Польши было весьма специфично.
