В скором времени выяснилось, что инициатором его ареста был Володя Степанов, тот самый Стёпа, с которым я был знаком с 1989 года и тот самый мерзавец, который должен был вывезти нас после налёта на квартиру Магидса, но смывшийся с места и бросивший нас на произвол судьбы.
Моим товарищем он, в отличие от Фрэда Фельдмана, никогда не был. Я всегда относился к нему с неприязнью и недоверием, считая проходимцем и мелким мошенником. Однако в силу различных причин мне приходилось время от времени с ним пересекаться.
В 1991 году, когда после смерти Яна Фельдмана вокруг похищенных картин из коллекции Магидса началась суета и появилось много желающих заполучить их, Стёпа посчитал, что он тоже имеет право на долю, и в ультимативной форме потребовал у Жени Токарева, нашего подельника по Магидсу, денег, обещая в противном случае сдать его «ментам».
Женя обратился за помощь ко мне – попросил приструнить наглеца. Я встретился со Стёпой и в жёсткой форме, без обиняков, объяснил ему, что если он ещё раз коснётся темы картин, то я его убью."
"Стёпа угомонился, и какое-то время я о нём не слышал, разве что мельком. А в 1994 году он неожиданно связался с Культиком (и где только телефон-то его достал?) и попросил у него денег в долг, якобы для серьёзного бизнеса – 50 тысяч долларов. Культик переадресовал Стёпу ко мне.
Я, зная Стёпу как прохиндея, сказал ему, что он получит деньги только под соответствующий залог.
Тогда Стёпа под гарантию займа оставил квартиру, которую передал по генеральной доверенности компании «Империя».
К назначенному времени деньги Стёпа не вернул и попросил отсрочить платёж сначала на неделю, потом на две, на три…
Через месяц я распорядился эту квартиру продать.
И вот теперь, узнав о том, что Саша арестован за хранение оружия, Стёпа решил отыграться.
Сначала он явился с повинной в следствие и показал на меня и брата как на непосредственных участников ограбления Магидса – на основании чего и был вновь задержан Саша 17 октября, – а затем стал шантажировать меня, требуя 30 тысяч долларов за отказ от своих показаний, чтобы прекратить дело по брату.
И хотя Вадим Миндлин, Сашин адвокат, убеждал меня, что в случае особо тяжких преступлений подобные ухищрения не работают – чай, это разбой, а не бытовой скандал, – и скорее всего Стёпа обманывает, деньги Стёпе я передал.
Не то, чтобы я усомнился в словах и доводах Вадима или вдруг поверил Стёпе. Нет, но тут речь шла о брате, о его свободе. И я подумал: «А вдруг? Денег-то я всегда заработаю, а с этого мерзавца спрошу по-любому, никуда он не денется». Как и предвидел Вадим, ничего не произошло – брат по-прежнему оставался в неволе. Стёпа, конечно же, обманул.
Но это ещё не конец истории.