Огромный снежный буран грохотал вокруг Алекса, пытаясь унести его под своими монолитными хлопьями. С каждым новым вдохом воздух становился тяжелее, словно он сам весил килограммы, но он не сдавался. Он понимал, что нужно подняться и быстрым шагом пробиться сквозь этот ад, чтобы добраться до места встречи....
Заперся в кабинете, засел за печатную машинку да, подложив копировальную бумагу, в двойном экземпляре составил подробнейший рапорт обо всем, что касалось душителя Фёдора Савина. Один экземпляр Кошкин оформил по всем правилам, подшил в папку да отправил с курьером лично Образцову. Изо всех сил надеясь, что ошибся в нем. Пожалел же Образцов пленную девчонку… да и в целом, Кошкин чуял – не конченый он человек, что-то осталось еще.
Что касается второго экземпляра рапорта, то он вместе с указанием, где именно спрятаны вещественные доказательства, предназначался для Алекса Риттера.
Оставался вопрос, как так припрятать рапорт из десяти листов, чтобы Алекс смог бы его отыскать? И чтоб коллеги Кошкина, подручные Образцова, – не смогли бы…
* * *"
"На Екатеринбург опустились ранние мартовские сумерки, когда в кабинет настойчиво постучали. Тот же полицейский, которого отправлял Кошкин к Образцову, теперь требовал немедля явиться перед начальственным взором.
Кошкин поехал. Понадеялся черт знает на что…
И сперва даже подумал, что надежды не напрасны: Образцов встретил его вполне радушно. Развалившись у сервированного столика в углу кабинета, с пустой рюмкой водки в руке и подцепленной на вилку бужениной.
– Садись, Кошкин, не тушуйся, – дожевывая, подозвал Образцов. – Выпей со мною. Божью рабу Аглаю помянем.
Кошкин не двинулся с места, глядя на начальника долгим тяжелым взглядом. Образцов, впрочем, играл «в гляделки» не хуже. Вся холодность да презрение Кошкина были ему, что с гуся вода, он даже жевать не прекратил. А потом ухмыльнулся:
– Знал я, что не приживешься у нас. Думаешь, первый ты такой, Кошкин, с гонором из столицы приехавший? Видал я таких. И всех пережил, как видишь.
Уж чего-чего, а гонора за Кошкиным точно не водилось: по крайней мере, он свято был в том уверен. Но пререкаться не хотелось.
– Вы рапорт мой читали, Павел Петрович? – спросил Кошкин, продолжая уничижительно глядеть на Образцова.
– Читал, – тот подцепил еще буженины. – Толково все изложил, молодец. Ну так что – нашел племянника-то? Или хоть фамилию его разузнал? Он Савиным пусть и родня, но не факт, что фамилию их носит. Чего молчишь?
Кошкин, переменяя позу на более расслабленную, пожал плечами. Отозвался.
– Я полагал, Павел Петрович, с фамилией вы пособите.
