Огромный снежный буран грохотал вокруг Алекса, пытаясь унести его под своими монолитными хлопьями. С каждым новым вдохом воздух становился тяжелее, словно он сам весил килограммы, но он не сдавался. Он понимал, что нужно подняться и быстрым шагом пробиться сквозь этот ад, чтобы добраться до места встречи....
Стряпчий признался Алексу, что тот до последнего ждал, что не дочь, так хоть внук явятся… Не дождавшись, уже на смертном одре, внес в свое завещание последнюю, но самую главную правку…
Интересно, знает ли Кулагин о нюансах дедова завещания? На простака он не похож, хоть и пытается им казаться – выдает въедливый расчетливый взгляд. Наверняка знает."
"Лиза, что за обедом, что теперь, больше молчала, что было для нее совершенно не свойственно. Алекс уж забеспокоился – не больна ли? Впрочем, больной она выглядела не больше, чем обычно: бледна как всегда сверх меры.
Нет, блеклые блондинки, вроде Лизы, совершенно не были во вкусе Алекса, но интерес к ней Виктора Алифанова он, в принципе, мог понять.
Жаль, продлилось это не до конца вечера.
– Вам нравятся орхидеи, Александр Николаевич? – вполне невинно поинтересовалась Лиза, отследив, наверное, его взгляд.
Время было позднее, и Кулагины просидят у них едва ли еще больше часа. Было бы здорово за этот час не поссориться с Лизой. Поэтому Алекс ответил как мог уклончиво:
– Я размышлял, Елизавета Львовна, что, наверное, непросто было достать живые орхидеи в это время года.
– О, тоже подозреваю, что отыскать такие было ох как не просто! – со смехом встрял Лизин отец – да подмигнул Алексу, будто что-то имел в виду. Кулагин продолжал: – но Лизе, по счастью, цветочки достались легко: очаровательную коробку принесли к нам на дом нынче утром.
Матушка легонько задела его носком туфли под столом, да Алекс не придал значения.
– Вот как? – изобразил он вежливое удивление.
А Кулагин, хотя шампанского сегодня не пили, веселился все больше и больше:
– Ох и шутник вы, Александр Николаевич! Полно вам! Прислали букет, а теперь смущаете девицу – на Лизе уж лица нет!
Алекс запаниковал, смутно догадываясь, что произошла ошибка.
– Позвольте… я прислал? С чего бы мне посылать Лизе цветы?
Матушка второй раз задела его носком туфли – уже настойчивей, а Лиза и правда менялась в лице: на ее бледных щеках даже стал прорезаться румянец.
А потом она опять резко побледнела.
