Огромный снежный буран грохотал вокруг Алекса, пытаясь унести его под своими монолитными хлопьями. С каждым новым вдохом воздух становился тяжелее, словно он сам весил килограммы, но он не сдавался. Он понимал, что нужно подняться и быстрым шагом пробиться сквозь этот ад, чтобы добраться до места встречи....
Но после откинулся в кресле, заговорил мягче, хоть все еще и следил за Кошкиным с недобрым прищуром. – Промышленника Доронина я знал – как не знать его?.. Тот еще жук. Хватка, как у бульдога. А вот внук его… дед уже два года, как в земле, а он только опомнился? Наследства захотелось – мигом тут как тут. Распродаст рудники, завод Бог знает кому, а сам опять в столицу укатит, очередное наследство прогуливать. Уж знаю я о его подвигах, поверьте. Доронин потому и завещание составил хитро, чтобы только женатым его внук смог наследство заполучить.
Но этот монолог теперь уж Кошкин слушал недоверчиво.
– Риттер вроде на столичного повесу не похож… – возразил он слабо.
И сам себя одернул: да что он знает, в сущности, о Риттере?
Образцов же его и не слушал более, он для себя все решил. Лениво ткнул пальцем в кипу бумаг:"
"– Вы и сами, Кошкин, сообщаете, что предыдущий полицейский надзиратель выявил, что девица эта, Титова, сбежала от матери с полюбовником.
– Это того, который пьяным до дому не дошел – уснул на морозе под крыльцом с ключами в руках?
Образцов поглядел волком.
– А это значения не имеет, Степан Егорыч. Вы текущими делами занимайтесь – а смуту мне тут наводить и ребятишек моих порочить не вздумайте!
Не поднимаясь с места, Образцов демонстративно засунул подшивку с документами по делу девицы Титовой в мусорную корзину.
* * *
Буран то затихал ненадолго, то принимался с новой, неистовой силой. Следовало возвращаться в полицейскую часть на Вознесенской, где ждала натопленная комната, горячий чай и кипа бумажной работы, которую хочешь-не хочешь, а выполнять придется… Кошкин же будто нарочно шел против ветра: повыше задрал отвороты шинели и сквозь снег продирался вдоль набережной Городского пруда. Шел встретиться с Риттером.
В прямом подчинении у Кошкина было четверо городовых, и, хотя у них своей работы хватало, он мог бы надавить, заставить заниматься делом Титовой… Правда те, скорее всего, уже на завтра бы побежали жаловаться Образцову: ни дружеских, ни приятельских отношений за полтора года службы Кошкин так ни с кем и не завел.
