Огромный снежный буран грохотал вокруг Алекса, пытаясь унести его под своими монолитными хлопьями. С каждым новым вдохом воздух становился тяжелее, словно он сам весил килограммы, но он не сдавался. Он понимал, что нужно подняться и быстрым шагом пробиться сквозь этот ад, чтобы добраться до места встречи....
И продолжал расспрашивать: без нажима, но так, что улизнуть от разговора не вышло бы. – И о том, что заколка принадлежала вашей матери, вы тоже солгали?
– Положим, солгала. И что? – огрызнулась Лиза. – Скажите лучше вы – эта девушка и правда мертва?
– Да. Сочувствую.
Последнее слово он произнес не совсем уверенно: видимо, не знал, стоит ли сочувствовать. А Лиза помогать не собиралась. Смотрела на носки туфель и оставалась безучастной к словам.
– Вы не хотите мне рассказать, что вас связывало с Марией Титовой?
– Не хочу.
– Однако вы обещали.
– Ну и что? Вы тоже обещали сделать меня счастливой – только ничего у вас не выйдет. Оставьте меня в покое, любезный Алекс! Можете выдать меня с головой вашему Кошкину, однако я все равно ни в чем не признаюсь! Так и передайте ему!
– В чем вы не хотите признаваться?
– Не ваше дело!
Лиза последними словам ругала себя за неумение держать язык за зубами – и уж теперь за лучшее сочла просто сбежать. Ничего более не объясняя.
* * *
Остаток вечера прошел скомкано: не утруждая себя церемониалом, Лиза убежала наверх. Наутро же, как часто бывало прежде, раскаялась в излишне экспрессивном поведении. Начала думать, как бы уговорить Алекса не разрывать помолвку – да только к завтраку испытала что-то вроде déjà vu.
Прямо в столовую ей доставили подарочную коробку с орхидеями…
И то были не очередные фокусы матушки Алекса: к цветам прилагалась карточка, подписанная крупным изломанным почерком.
«Дорогая Елизавета Львовна, пусть и неведомо мне, что я намедни сказал не то – тем не менее, нижайше Вам кланяюсь и прошу прощения. Вы правы, а я нет. А.Н.Р.».
Записку Лиза перечитала трижды, и успела за это время испытать всю гамму чувств. Сперва она ухмыльнулась, порадовавшись, какой угодливый ей достался жених – прямо таки золото! Потом устыдилась. Потом уловила в словах его сарказм: оттого, что неправа была, разумеется, она, и иного толка быть не может.
– Любезный, дождитесь! – велела она посыльному. – Тотчас я напишу в ответ – а вы снесите записку Александру Николаевичу да передайте лично в руки. И, ежели он ответить что изволит, доставьте немедля!
Посыльный – она знала – был лакеем в доме Риттеров, оттого обернется быстро.
