Огромный снежный буран грохотал вокруг Алекса, пытаясь унести его под своими монолитными хлопьями. С каждым новым вдохом воздух становился тяжелее, словно он сам весил килограммы, но он не сдавался. Он понимал, что нужно подняться и быстрым шагом пробиться сквозь этот ад, чтобы добраться до места встречи....
Оттого разволновалась еще больше и заговорила торопливо и сбивчиво:
– А что же – отцы могли быть против свадьбы? Я вовсе того не знала! Отчего же?
Софи попыталась объяснить:
– Поймите правильно, Лизонька… Савины – родня вашей матушки – купцы богатые: вином торгуют, дома гостиничные и доходные содержат, несколько питейных заведений у них… Словом, приданое за дочерьми давали хорошее. Однако нюансы были. – Софи удобнее устраивалась на подушках и выдержала мучительную паузу. – Во-первых, вера, коей Савины строго придерживались.
Лиза торопливо кивнула: конечно, она знала, что мать из раскольников. Да и младшая сестра матери, тетка Аглая, с которой Лиза нет-нет да и виделась в городе, слыла женщиной странной, с причудами. А по слухам даже была сильно не в себе – о чем, правда, не распространялись из уважения к богатым купцам Савиным.
– …так вот, вера, – продолжала тем временим Софи, – а кроме того еще и внешность вашей матушки, которая далеко не всем была по душе.
Софи конечно говорила об альбинизме, коим страдала Лизина мать. Болезненность, снежно-белая кожа, такие же волосы и ресницы. Лиза была наслышана, как относятся к людям с подобной внешностью. Более того – это передавалось по наследству. Лизе повезло: она росла здоровой и крепкой. Кожа ее, хоть и была тонкой да бледной, вполне выдерживала солнце; а ресницы, брови и волосы были светло-русого оттенка, намного темнее, чем у матери. Вот только плохое зрение передалось полностью. Как и мать, Лиза не расставалась с пенсне со школьной скамьи.
– Выходит, батюшкина родня была настроена против матери?
– О, эта нелюбовь была взаимной, – саркастично улыбнулась Софи. – Савиным тоже не нравилось, что батюшка ваш не одной с ними веры. К тому же они полагали, что Кулагины недостаточно состоятельны для их дочери, а Лев Александрович и вовсе простой горный инженер. Помню, как вздыхали: как так – всю молодость в университетах корпеть над учебниками, вместо того, чтоб делами заниматься.
Лиза слушала будущую свекровь внимательно и почти не дыша. Впервые в жизни она взглянула на собственных родителей с иной стороны. Спросила, наконец:
– Что же заставило их передумать?
– Их – ничего не заставило. Вашим батюшке да матушке, ежели можно так сказать, просто повезло. Скончался, Царствие ему небесное, отец Льва Александровича, а родительница его к Аннет более благосклонно настроена была. И, опять же, решительность Аннет свою роль сыграла.
