Огромный снежный буран грохотал вокруг Алекса, пытаясь унести его под своими монолитными хлопьями. С каждым новым вдохом воздух становился тяжелее, словно он сам весил килограммы, но он не сдавался. Он понимал, что нужно подняться и быстрым шагом пробиться сквозь этот ад, чтобы добраться до места встречи....
Я плохо помню, Софья Аркадьевна, мне тогда и трех лет не было… Однако ж в память врезалось, как доставили письмо, что матушка счастливо разрешилась от бремени, хоть и раньше срока. Помню, как батюшка обрадовался, и как мы вскоре отправились на коляске в Шарташский дом. А там… Там мы застали только тетку Аглаю, младшую материну сестру. Ни матушки, ни младенца не было. Но пеленки его нашлись: ребенок совершенно точно родился пару дней назад. И родился живым.
Договорив, Лиза подняла глаза на Софью Аркадьевну: та смотрела на нее, приподняв аккуратные брови, с совершенно искренним удивлением.
– Мне нечего вам ответить, Лиза… – произнесла, наконец, она. – Вы все лучше меня, выходит, знаете. Понятия не имела ни о каком ребенке. Кто это был – мальчик, девочка?
– Девочка, – отозвалась Лиза, не раздумывая. – Это была девочка.
– Девочка… вот и я всю жизнь мечтала о дочке, – тяжко вздохнула Софи. А потом произнесла задумчиво: – выходит, там была и Аглая. Если кто-то и знает, что произошло в Шарташском доме – только она.
Глава 9. Алекс
В тот вечер помолвки, когда Лиза, разругавшись с Алексом, вихрем пронеслась мимо гостиной в свои комнаты и более оттуда не вышла – и матушка, и Лев Александрович, конечно, вопросительно поглядели на брошенного жениха да стали ждать объяснений.
– Лизонька устала и попросила за нее извиниться… – вымученно улыбнулся им Алекс.
Родственники оказались понимающими, характер Лизоньки знали, а потому более ничего не спросили.
Алекс же чувствовал, что некая недосказанность меж ним и Лизою осталась, но сомнения гнал.
Что касается дня венчания – Алекс все сделал, чтобы его приблизить. Он настаивал на ближайшем воскресении, в крайнем случае, на следующем. И матушка в кои веки горячо его поддержала.
Не вовремя встрял и Лев Александрович:
– Нет уж, милый Алекс, пускай все по-людски будет: нам торопиться некуда. Потому Великий пост обождем. Лизавете и наряд справить еще надобно, и родню из Петербурга дождаться.
Пришлось подчиниться. Дату назначили на вторую половину апреля.
С Лизой в эти дни увидеться ему не пришлось.
