Огромный снежный буран грохотал вокруг Алекса, пытаясь унести его под своими монолитными хлопьями. С каждым новым вдохом воздух становился тяжелее, словно он сам весил килограммы, но он не сдавался. Он понимал, что нужно подняться и быстрым шагом пробиться сквозь этот ад, чтобы добраться до места встречи....
– Но лишь после того, как вы дадите мне слово, что завтра утром явитесь к Кошкину. Обещаете?
– Да-да, обещаю! – заверила Лиза. – А теперь отдайте, заколку, прошу.
Вторым жадным взглядом Лиза выдала себя окончательно. Она и сама поняла это: договорила совсем тихо и пристыжено.
– Вы правы были – эта заколка принадлежала когда-то моей матери. Но дорога она мне не поэтому. Отдайте, Алекс, прошу…
Лжет она, манипулирует или играет с ним, как играла Милли… но Алекс противиться ей не смел. Желание стереть эти слезы с ее лица – фальшивые они или нет – было сильнее его.
* * *
Лиза вывела его в приусадебный парк ходом через ту же служебную лестницу, но более они не разговаривали.
Алекс даже не выяснил, кто тот мужчина, которого Лиза прятала в своей гардеробной.
А потом Алекс понял и еще кое-что: кто бы он ни был, тот мужчина, он явно опасался, что Алекс его узнает. Лишь потому укрыл лицо первым, что под руку попалось – он не с собою принес тот платок. И темнота в комнате была ему на руку: Алекс даже не мог сказать, какого цвета у негодяя глаза.
А раз он подозревал, что Алекс узнает его – значит, они знакомы.
Глава 10. Кошкин
Бескровно-белое лицо, синюшные вздутые вены, багровая борозда на шее… Девушку задушили чем-то наподобие тонкого ремешка, и все полицейские вокруг твердили, что прочие жертвы были убиты так же.
"С вокзала Кошкина привезли именно сюда, на узкую улицу в бедняцком районе на самой окарине города. Дальше только дорога мимо кладбища да темный сосновый лес. Издали девушку можно было принять за спящую – присевшую и боком привалившуюся к стене у входа в столярную мастерскую.
Даже Образцов явился: разом похудевший, с синью под глазами, он стоял в стороне и хмуро слушал отчет тех, кто приехал раньше.
– Все как в тех случаях, как прежде, ваше благородие… – докладывал ему полицейский, – документов при ней нету, одета бедно, лет двадцати с виду. И волосья светлые. И задушена так же – тонкой веревкою.
Образцов поморщился и повернулся так, чтобы не видеть тела. Отмахнувшись от подробностей, спросил:
– Кто ее нашел?
– Хозяин лавки – с утра, как открывать двери явился.
