Огромный снежный буран грохотал вокруг Алекса, пытаясь унести его под своими монолитными хлопьями. С каждым новым вдохом воздух становился тяжелее, словно он сам весил килограммы, но он не сдавался. Он понимал, что нужно подняться и быстрым шагом пробиться сквозь этот ад, чтобы добраться до места встречи....
Горделивее вскинула голову и говорила так горячо, решительно, что Алекс и сам ненадолго усомнился, видел ли того мужчину? Или он ему почудился, как чудилась беловолосая девушка в грязном платье?
Но задуматься всерьез не успел: на полу, в самом углу комнаты, среди оконных осколков, вдруг ярким огоньком блеснуло что-то. Золотое украшение. Заколка с жар-птицей! – как убедился Алекс мгновением позже, подняв ее и предъявив Лизе.
– Откуда это у вас? – яростным шепотом вопросил он. – Точная копия той, что была у Маши Титовой!
Лиза, если и растерялась, то совсем ненадолго:
– Так за этим вы вломились сюда? Рылись в моих вещах? Вы бессовестный-бессовестный человек!
– Может и так, – уже тише признал Алекс.
– Я никого не покрываю… – Лиза не выдержала напора, и голос ее дрогнул.
Она сжалась, затрепетала так, что Алекс даже почувствовал вину – перегнул палку. А после он и вовсе услышал в ее голосе слезы, за которые корил себя последними словами.
– Поймите вы, мое молчание ни на что не влияет… Никто убийцу не станет искать: слишком хорошо я знаю местную полицию.
– Простите, если напугал вас, Лиза. Не могу поручиться за всю городскую полицию, но господину Кошкину я верю.
– Наверное. Должно быть, этот ваш Кошкин и правда чуть лучше остальных.
Лиза, наконец, снова повернулась к нему, и выяснилось, что она правда плакала. Растирала теперь, сняв пенсне, последние слезинки по щекам тыльной стороною руки.
– Так вы явитесь на ужин? Папенька по-моему о чем-то догадался, – Лиза взмахнула рукой в сторону беспорядка за ее спиной: – он не очень-то поверил, что все это натворила птица.
А после посмотрела на Алекса огромными заплаканными, чистыми как весеннее небо, глазами.
Если бы Лиза забыла перед этим снять пенсне или не бросила бы короткий, но жадный взгляд за жар-птицу, сжатую в руке Алекса – то он бы ее слезам даже поверил…
– Я сейчас же вернусь домой, переоденусь, приеду на ваш ужин и буду вести себя, как ни в чем не бывало, Лиза, – ответил он тем не менее.
