Огромный снежный буран грохотал вокруг Алекса, пытаясь унести его под своими монолитными хлопьями. С каждым новым вдохом воздух становился тяжелее, словно он сам весил килограммы, но он не сдавался. Он понимал, что нужно подняться и быстрым шагом пробиться сквозь этот ад, чтобы добраться до места встречи....
Только все допытывались в школе да у матери – был ли у нее любовник? Мать отрицала, но в школе рассказали, что последний месяц Маша, мол, изменилась: похорошела, стала смелее, веселее. Наряжаться стала. На этом основании ваш Петухов и сделал вывод, что у нее появился кто-то, с кем она и сбежала, не сказав матери. Обычное, мол, дело! Да что я вам рассказываю, сами ведь знаете, Степан Егорыч, как у вас тут дела стряпают да прикрывают, чтобы отчетности не портить! Ох, как же я тогда разозлилась! Сама, под собственным именем явилась на прием к Петухову.
Лиза неожиданно замолчала. Всхлипнула и отвернулась в сторону, будто резко передумала говорить.
– Отец вам как-то помог? – напористо спросил тогда Алекс."
"– Помог… – устало хмыкнула Лиза. – В тот же день, когда я приехала домой, этот Петухов уже сидел в нашей гостиной. Говорил с отцом. Доложил ему, что я вмешиваюсь в работу полиции, мешаю следствию.
Лиза замолчала, и в кабинете повисла крайне неловкая тишина. Только Алекс решился ее нарушить:
– Лев Александрович боялся за вас, Лиза… Его можно понять.
– Или боялся, что на свет вылезут отвратительные тайны нашей семьи! – неожиданно зло воскликнула Лиза.
Кошкин бросил быстрый взгляд на Алекса, убедился, что тот тоже понимает, к чему Лиза клонит. Он, конечно, понимал. Поспешил упрекнуть:
– Не делайте поспешных выводов, Лиза.
Кошкин же спросил прямо:
– Елизавета Львовна, вы полагаете, ваш отец осведомлен более вас об убийстве Маши?
Лиза без сил покачала головой:
– Я ничего не знаю.
