– Я вам карту начерчу, – засмеялась она. – Вот, смотрите…
На сложенном пополам листе бумаги вырос островерхий лес, разделенный узким руслом дороги с притоками; пунктиром пролег будущий маршрут.
– Вот здесь скамья – видите? От нее – налево…
Четкая пляска карандашного острия завораживала.
– Макар, вы меня слушаете?
Илюшин вздрогнул и очнулся.
– Это похоже на танец змеи.
– Вы о чем? А-а, рисунок. Так вы запомнили, как идти, или вам показать дорогу?
– Спасибо, запомнил, – сказал Макар, складывая лист вчетверо. – А можно ваш автограф?
Выйдя от Маркеловой, он направился к терему Красильщикова, но на полпути остановился. Им овладела неожиданная тревога, какая нападает иногда на рассеянных людей, оказавшихся далеко от дома. Бусины на четках их неизменных забот падают одна за другой с нервирующим стуком. Выключен ли газ? Закрыта ли дверь? Не прорвет ли трубу? Не оплывает ли в эту минуту пластик под раскаленной подошвой утюга?
Илюшин не отличался рассеянностью. И все же шестое чувство нашептывало, что он должен вернуться, в то время как голос рассудка советовал идти к терему и продолжать все, что они запланировали с Бабкиным. Утром выяснилось, что проверены не все заброшенные колодцы; а еще предстоит поездка в пионерский лагерь, хоть Маркелова и утверждает, что в одиночку выжить там невозможно. В конце концов, их ждет избушка егерей!
Согласившись, что сделать все вышеперечисленное необходимо как можно быстрее, Илюшин очень медленно двинулся обратно. Он миновал двенадцатый дом, четырнадцатый, постоял с минуту возле горниста, рассматривая его не по погоде легкий наряд. Со стороны могло показаться, будто Илюшин отдает дань памяти юному пионеру. На самом деле Макар прислушивался, не руководит ли им желание вернуться к Маркеловой.
Расшвыряв снег носком ботинка, он неторопливо двинулся дальше. Буквально через пару шагов стрелка внутреннего компаса, бешено крутившаяся во все стороны, точно Илюшин попал в зону магнитной аномалии, внезапно успокоилась и твердо показала на почерневший от старости дом Яковлевой.
«Только этого не хватало. Опять ноги мыть и воду пить».
Стрелка дрогнула, но не отклонилась.
Отключать голос рассудка Макар не умел, но с возрастом приобрел и развил до предела способность переводить себя в состояние расфокусированности мысли, схожее с бездумным движением пловца по реке. Буквально одним усилием воли он шагнул с берега в воду и поплыл.
