Идеи и предметы с этой секунды утратили право вспыхивать в его голове электрическими лампочками; все они существовали на равном отдалении, потеряв всякое значение.
Как всегда, в этом состоянии подняла голову синестезия. Скомканная белизна снега; бледно-розовый шершавый воздух; густая патока теней, прокатившаяся по языку сладким фиолетовым шариком, – все вокруг обрело необычайную яркость, четкость и масштаб. Внешние раздражители формировали импульсы такой силы, что они вытесняли из мозга все, не относящееся к чувственному восприятию мира. Долго находиться в таком состоянии Макар не мог: наступало перенасыщение. Но пока его несло искрящимся течением.
Он постучал в деревянную (сухую, хлебную) дверь и вошел.
Сегодня Яковлева выглядела несравнимо лучше, чем накануне: причесана, одета хоть и в заношенный, но приличный спортивный костюм, да и на ногах тапочки. Она сидела со штопкой в кресле, отодвинув занавеску.
– Здравствуйте, Лариса Сергеевна. Зашел проведать, как ваши дела…
На полуслове Илюшин осекся. Светлые глаза взглянули на него с безбоязненным любопытством.
– Вы за газетами? – спросила Лариса. – Забрали их уже, третьего дня.
И вернулась к своему занятию.
Илюшин не стал уточнять, что это за газеты и кто их унес. С необычайной кротостью, охватывавшей его в присутствии этой старушки, он спросил, можно ли ему все-таки осмотреть полки. Возможно, где-то завалялся экземпляр-другой.
– А тебе зачем? – в Яковлевой внезапно проснулась подозрительность.
– На последней странице письма читателей, – не моргнув глазом, сказал Илюшин. – Сестра моя туда писала, когда развелась с мужем.
Объяснение, лишенное всякой логики, сработало: старушка смягчилась и махнула рукой.
Знать бы еще, где это «там» и что искать.
Илюшин постоял, собираясь с мыслями, и вдруг понял с совершенной ясностью, зачем он сюда пришел, словно зазвенел будильник, и оставалось лишь идти на звук. Три шага до стола, выдвинуть средний ящик.
– Лариса Сергеевна, можно взглянуть, что в конверте?
– Смотри, Игорек, смотри. – Яковлева даже не повернула головы. – Только не сори.
Вот он, конверт: желтый, плотный, увесистый. Не запечатан, хотя Макар не удивился бы, увидев глянцевый сургучный круг. Твердая бумага захрустела под его пальцами, и на пол посыпались черно-белые прямоугольники, целая пачка.
Это были фотографии. Илюшин с трудом удержался от восклицания, увидев, сколько их.
