Страстное упоение задавать вопросы — вот каким было настроение Мазура перед вылетом в Сочи. Ясная погода лишь добавила ему неловкости: он тщательно следил за дорогой, не сводя глаз с тротуара. Атмосфера замкнутая и напряженная словно стальная цепь — все в здешней компании предпочитали молчание, оставляя без слов даже самую тривиальную из их беседы....
– Жизнь иногда такие вензеля заплетает… Полегче стало, а? Вот видишь…
– И все же мы скоты, – шепнула она. И с типично женской логикой добавила: – Ну почему я тебя тогда не встретила? Ведь могла? – Самое смешное, что вполне могла, – сказал Мазур. – Ты когда замуж выскакивала? Ага, я как раз первым курсантским шевроном блистал и чванился в том же самом городишке… Может, мы даже на улице встречались. Ты на моряков тогда внимание обращала?
– Нет, – сказала Ирина. – Я тогда была преогромная интеллектуалка с серьезными исканиями и невероятными духовными запросами.
– Валяй.
– Возьми замуж, а?
– Ты же вроде бы некоторым образом…
По движению прижавшихся к его щеке губ Мазур понял, что она усмехнулась:
– Мы же в двадцатом веке живем, да вдобавок при его почти что издыхании… Правда, Кирилл, возьми замуж? Мне, как любой бабе, за каменную стену охота.
Признаться, Мазура такое предложение чуточку ошарашило, и он понял, что угодил в недурственный капканчик: отвергать ее сейчас – изряднейшее скотство. Когда на могилке еще не осела земля, да и могилка та появилась в какой-то степени по его вине. Вот и получится своеобразное искупление грехов… впрочем, не в нем одном дело.
Ирина подняла голову, не отнимая щеки от его груди, глянула в глаза. Лунного света было достаточно, чтобы Мазур видел ее лицо, полное печали и надежды:
– Правда, Кирилл? Не сопляки…
– Ох, Иришка… – сказал он, совершенно запутавшись в мыслях и чувствах. – Мне еще так не…
Совсем неподалеку грянул столь отчаянный и злобный собачий лай, что Мазур поневоле замолчал.
Раскатисто-упругий грохот близкого взрыва заставил его замереть в нелепой позе.
