Страстное упоение задавать вопросы — вот каким было настроение Мазура перед вылетом в Сочи. Ясная погода лишь добавила ему неловкости: он тщательно следил за дорогой, не сводя глаз с тротуара. Атмосфера замкнутая и напряженная словно стальная цепь — все в здешней компании предпочитали молчание, оставляя без слов даже самую тривиальную из их беседы....
Красный огонек над номерным знаком последней машины удалился метров на пятьдесят, когда впереди раздался скрип скверно отрегулированных тормозов, гудки вразнобой. Гудки почти сразу же стихли, колонна остановилась.
– Пошли!! – шепотом распорядился Мазур.
Уже издали можно было разобрать яростный затейливый мат. Второй грузовик стоял, самую чуточку накренившись на правое переднее колесо, в лучах фар мелькали фигуры в выцветших бушлатах, неторопливо стекавшиеся к пострадавшей машине. Ее шофера можно было определить издали – он один, пиная безвинное колесо, суетился, и сыпал проклятьями.
Мазур подхватил Джен за бока, подкинул вверх.
Похоже, они, отправляясь в город, рассчитывали на гораздо больший груз – уже вторая машина шла полупустой, иначе не катались бы так ящики. А здесь, кроме вороха брезентовых полотнищ у кабины, больше ничего и не было.
Выключив фонарик, Мазур на ощупь устроил Джен в уголке кузова, прикрыл ее до горла брезентом, ожесточенно вонявшим соляркой и пылью.
Выпрямился. Целлулоидные окошечки тента были мутными, увидеть сквозь них ничего не удалось бы, не мыты сто лет. Впрочем, пока что и не было нужды. Совсем близко кто-то плаксиво тянул:
– Нет, ребята, ну давайте елку срубим, вагой поднимем, топор же есть… Мне что, до утра куковать?
Его перекрыл целый хор протестующих голосов – похоже, никому не хотелось возиться, да еще в темноте.
– Железяка какая-нибудь валялась…
– Ага, из леса прилетела, – хмыкнул кто-то, не подозревая, насколько был близок к истине.
