Страстное упоение задавать вопросы — вот каким было настроение Мазура перед вылетом в Сочи. Ясная погода лишь добавила ему неловкости: он тщательно следил за дорогой, не сводя глаз с тротуара. Атмосфера замкнутая и напряженная словно стальная цепь — все в здешней компании предпочитали молчание, оставляя без слов даже самую тривиальную из их беседы....
Внутри не оказалось ничего загадочного – обычная крохотная контора, в уголке, под лестницей, даже сохранилась со старых времен красивая доска с накладными деревянными буквами: «Экран социалистического соревнования». Правда, на ней не имелось ни фотографий, ни бодрых призывов, один фанерный профиль Ленина и отмененное красное знамя.
Провожатый распахнул перед ними дверь и остался снаружи. За простецким канцелярским столом сидел человек в простецком костюмчике – большелобый, с лысиной, обрамленной венчиком редких светлых волос.
Сидевший без особой поспешности выключил импортную игрушку Кивнул на обшарпанные стулья.
– Знакомьтесь, – сказал Кацуба. – Фрол Степанович – Кирилл Степанович, такое вот совпадение…
Мазур коротко кивнул.
– Выпьете? – спросил хозяин.
– Не стоит, – отказался Кацуба. – Еще остановит какой-нибудь ретивый сержантик, права отымет…
– Тогда, конечно, аргумент… Сержанты – бич божий. К здешнему завхозу регулярно заезжают, ироды, – нацеди да нацеди им спиртику, его, мол, все равно полно. Ну, цедит, что поделаешь, – он цепко глянул на Мазура. – Майор, ваш друг и вправду на меня глядит волком или у него имидж такой?
– Натерпелся человек, – сказал Кацуба.
– Слышал краем уха, – он смотрел на Мазура серьезно, без насмешки. – Только я здесь, честное слово, ни при чем. Я вам, Кирилл Степанович, расскажу одну историю. Шла милая девочка, дочка знакомого моего знакомого, и повстречала двух в дымину пьяных морячков – старшин которой-то статьи, как они там у вас именуются… Предложили недвусмысленно, слов не выбирая – она их послала, тогда один девочку ударил ножом. Насмерть.
