Страстное упоение задавать вопросы — вот каким было настроение Мазура перед вылетом в Сочи. Ясная погода лишь добавила ему неловкости: он тщательно следил за дорогой, не сводя глаз с тротуара. Атмосфера замкнутая и напряженная словно стальная цепь — все в здешней компании предпочитали молчание, оставляя без слов даже самую тривиальную из их беседы....
Вот вы мне скажите: следует теперь отцу брать автомат и мочить всех, кто щеголяет в морской форме, не разбирая погон и анкет? Между прочим, быль, я ради вас страшных историй не стану выдумывать…
– Да все я понимаю, – сказал Мазур угрюмо.
– Вот и прекрасно. Беспредельщиков на этом свете полно, будь мы в состоянии их гасить еще на взлете, жизнь настала бы просто прекрасная, но нет пока что такой возможности… – Он досадливо вздохнул. – Объяснял я майору: ни за что бы не допустил столь шизофренических забав на вверенной, как принято говорить, территории.
– А что, замаячили… астрономы? – спросил Кацуба.
Лицо у него стало напряженно-хищным, даже подался вперед. Таким его легко было представить где-нибудь южнее Панамского канала – скользящим с автоматом наперевес меж экзотических разлапистых деревьев так, что ни один листок не шелохнется, ни одна окрестная обезьяна не встревожится и не заблажит… Мазур попытался угадать, где конкретно мог творить смертоубойные художества Кацуба, но ничего не придумал, конечно, поди угадай…"
"Фрол вынул крохотную гибкую дискетку, осторожно держа за углы двумя пальцами, сунул в конвертик и передал Кацубе:
– Чем богаты… Всецело полагаюсь на вашу деликатность, майор.
Кацуба спрятал дискетку так бережно, словно это был приказ о его производстве в первый генеральский чин, на миг расслабился с нескрываемой радостью, но тут же спросил:
– А как насчет мальчика?
– Ну, это-то не в пример проще… – Фрол черкнул в блокноте пару строк, выдрал листок и отдал майору.
