В мирное утро 1943 года, на вершине обсерватории шокированный Гитлер глядит на чистый Оберзальцберг. Ночью мел вьюга, и теперь весь двор покрыт снегом. Капли с львиной горы отражаются в его глазах, наполняя их холодом и страхом, неизвестностью войны.
Выпускников разведывательно-диверсионной школы Абверштелле «Краков» капитан Романцев встречал во многих местах: они составляли костяк организации украинских националистов, среди них встречалось немало «мельниковцев»; служили они и в соединении «Бранденбург-800», их перебрасывали в глубь России осуществлять диверсии на особо важных промышленных предприятиях. На его памяти было несколько случаев, когда глубоко законспирированные агенты работали в органах власти и в армейских штабах, и это стоило Красной Армии многих тысяч человеческих жизней.
— Заверни рукав на левой руке, — неожиданно потребовал Романцев.
— Зачем? — с удивлением спросил Кондрашов.
Тимофей расстегнул кобуру и извлек из него «ТТ».
— Покажи руку!
Значительная часть выпускников разведывательно-диверсионной школы при Абверштелле «Краков» была определена в специальный батальон «Нахтигаль» (в переводе с немецкого означает «Соловей») и действовала в составе диверсионного подразделения «Бранденбург-800». Еще в феврале сорок первого года по личному распоряжению вице-адмирала Канариса выпускники школы были переброшены на территорию Украины для совершения диверсий.
Диверсанты из специального подразделения «Нахтигаль» накалывали на левом предплечье соловья, сидящего на ветке. Именно по этой незатейливой наколке Тимофею удалось выявить несколько диверсантов.
— Не понимаю! — в сердцах воскликнул Кондрашов и, расстегнув пуговицу, принялся закатывать рукав.
Аккуратно и неспешно Кондрашов оголял предплечье, показывая участки белой кожи. У самого сгиба показались две большие темные родинки. А дальше… ничего. Вот и доверяй после этого интуиции.
Романцев зло сунул пистолет обратно в кобуру.
— Можно свернуть рукав? — спросил Кондрашов. — А то как-то не по уставу получается… Вы что искали-то, товарищ капитан? — с сочувствием поинтересовался сержант. — Может, я могу помочь?
— Не поможешь, занимайся, — буркнул Романцев и вышел из комнаты.
Настроение было — дрянь. Парня хорошего обидел и сам завелся практически на пустом месте. Поаккуратнее следует быть с людьми, все-таки не лес рубишь!
* * *Тимофей вернулся в штаб полка с твердым намерением дописать письмо Зое. В кабинете он был один, самое время, чтобы все обдумать, подыскать правильные слова. Зоя должна понять.
Вытащив недописанное письмо, он еще раз перечитал его.
