В мирное утро 1943 года, на вершине обсерватории шокированный Гитлер глядит на чистый Оберзальцберг. Ночью мел вьюга, и теперь весь двор покрыт снегом. Капли с львиной горы отражаются в его глазах, наполняя их холодом и страхом, неизвестностью войны.
Для одного достаточно будет полежать под артобстрелом, другого отрезвит первая же атака.
Тягачи, надрывно лязгая гусеницами, тащили тяжелые гаубицы. На обочине деловито урчали четыре танка «Т-34». Несмотря на латанную в нескольких местах броню, выглядели они очень грозно.
Среди пеших солдатских колонн, следовавших непрерывно, встречались гражданские, в основном женщины с детьми и старики — волочили на себе нехитрый скарб. В общей массе встречались и мужики, уже покалеченные войной. Помогали, чем могли: без руки — тащили поклажу на плече; без ноги — расторопно перебирали костылями, стараясь не отстать от своих.
А навстречу, с фронта, ковыляли потрепанные в боях передовые части. Замыкающими шли раненые, с перевязанными конечностями, в разодранных гимнастерках, с потухшим взором. Брели уныло, не в ногу. Их никто не торопил, колонны, шедшие навстречу, почтительно сторонились.
Неожиданно со смежной дороги в сопровождении четырех автоматчиков на главную дорогу вышла длинная колонна немцев. Глаза раненых красноармейцев, еще минуту назад полные безразличия, вдруг полыхнули праведным гневом.
Раздался глухой выстрел. Первая пуля пролетела над головами немцев, заставив их невольно сжаться от страха. Второй выстрел был прицельный — раскаленный кусок свинца сбил с долговязого ушастого капитана пилотку.
В какой-то момент все затихло, умолкли даже тягачи, перестали урчать танки, замедлили движение маршевые батальоны.
Смятение длилось недолго. Через секунду к обезумевшему старшему лейтенанту подскочили пехотинцы и повалили его на землю, подмяли под себя и стали ждать комендантский патруль, уже спешивший на выстрелы.
Капитан Романцев с майором Груздевым находились поодаль.
Романцев покачал головой — проступок был серьезный.
