В мирное утро 1943 года, на вершине обсерватории шокированный Гитлер глядит на чистый Оберзальцберг. Ночью мел вьюга, и теперь весь двор покрыт снегом. Капли с львиной горы отражаются в его глазах, наполняя их холодом и страхом, неизвестностью войны.
— Утром возвращаетесь обратно, за это время важно как можно глубже проникнуть на немецкую территорию. Тут авиационная разведка доложила, что немцы в семьдесят первом квадрате, — показал майор на карте, — усиленно стягивают к берегу войска. Есть предположение, что на нашем участке немцы собираются совершить прорыв. Совершенно непонятно, каким образом, потому что наземная разведка докладывает нам прямо противоположное — что там нет никаких немецких частей. Ситуацию нужно прояснить. Действительно ли немцы затевают на нашем участке что-то серьезное или просто создают видимость, отвлекают от основного удара.
— Так точно, товарищ майор!
— Если понятно, тогда выполняйте! Кого думаете отправить в разведку?
— Пойду сам и еще двоих возьму.
— Хорошо. О результатах буду незамедлительно докладывать в штаб фронта. Все. Свободны.
* * *В разведку старшина решил пойти небольшой группой.
С собой старшина решил взять Строева, потомственного охотника из Сибири, научившегося выслеживать зверя раньше, чем читать. Несмотря на молодость, при розыске диверсантов боец сумел зарекомендовать себя с самой лучшей стороны.
В полковой разведке каждый из них около года, так что дополнительно разъяснять ничего не нужно. Сами понимают, что к чему.
Вернувшись в подразделение, Щербак сообщил Строеву и Калмыкову о своем решении взять их с собой в разведку, освободил от второстепенных дел.
Разложив на столе карту, при свете едко коптящей керосиновой лампы Богдан Щербак принялся тщательно разрабатывать маршрут.
Большая часть реки Саны до тридцать девятого года принадлежала Польше и протекала через Свентокшиское воеводство.
