Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Пост!
Иван врезал по тормозам, выпрыгнул из машины. Водитель полуторки успел среагировать, встал, едва не сплющив зад внедорожнику.
– Контрразведка СМЕРШ, капитан Осокин! – Он сунул корочки под нос патрульному.
– Да, конечно, проезжайте, товарищ капитан.
– Обязательно проедем. Быстро вспоминай, боец! Серая «эмка», несколько минут назад, в ней трое…
– Так точно, проезжали. Туда поехали. – Солдат ткнул пальцем в нужную сторону.
– Почему не остановили?
– Так они нормально ехали, не гнали, как вы. Мы не обязаны останавливать все машины.
Капитан припустил обратно к «газику». Догнать! Нужно лишь чуток удачи!
Машины мчались дальше по неосвещенному городу. Тянулись бараки, свалки, пустыри, корпуса цементного завода, опоясанные бетонным забором.
– Товарищ капитан, кажется, впереди стреляют! – заявил вдруг Одинцов. – Это на контрольно-пропускном пункте, на самом выезде из города!
«Газик» помчался вперед как пришпоренная лошадь, стремительно оторвался от громыхающей полуторки.
На выезде из города не было войск и жилых домов. Лишь свалка металлолома, заброшенные склады и пропускной пункт со шлагбаумом, который в этот печальный час был сломан. Караулкой служил товарный вагон, снятый с колес.
У поврежденного шлагбаума лежали два тела в красноармейской форме. Еще одно – у отодвинутой двери вагона. Тут все было просто. Беглецы подъехали к шлагбауму и открыли огонь, не оставили двум охранникам ни единого шанса.
Останавливаться тут не имело смысла, каждая секунда была дорога. Что-то захрипело под капотом, забренчала какая-то деталь. Впору помолиться, чтобы ничего там не сломалось.
Не меньше получаса две машины блуждали по проселочным дорогам. Других тут не было, стратегическая автотрасса пролегала севернее. Иван тыкался в тупики, как слепой котенок, чуть не заехал в болото.
Где эти бесы? Они не знают, что их преследуют, значит, особо скрытничать не должны, едут сейчас к линии фронта. Или это слишком прямолинейно для агента с развитым воображением?
Полуторка висела на хвосте. В ней тряслись красноармейцы, избавленные от необходимости думать и принимать решения.
– Я вижу их, товарищ капитан! – Если бы в машине была крыша, то Одинцов точно пробил бы ее макушкой.
