Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Напрасных мер предосторожности не бывает. Противник знал, что СМЕРШ – единственная сила, способная противостоять проискам шпионов и диверсантов. Фашистские агенты отстреливали оперативников при любой оказии.
Чужим духом в подъезде не пахло. Каменные ступени скрадывали звук шагов. Узкий коридор, двери в глубоких нишах, озаренные рассеянным светом.
За дверью в квартиру очерчивался поворот. Коридор изгибался и упирался в тупик. В этом аппендиксе традиционно не было освещения.
Иван достал пистолет, нащупал карманный фонарик и присел на корточки.
За углом было чисто. В мерклом свете проступала единственная дверь, ведущая в подсобку. Ее украшала скоба с навесным замком. На квартиру тоже никто не покушался. Нитка-секретка висела именно там, где и должна была.
Иван шагнул за дверь, запер ее, бросил кепку на крючок.
Квартира состояла из узкой комнаты, закутка с плитой и небольшого санузла. Окна закрывали темные шторы.
Осокин пристроил пистолет на тумбочку, расслабился, улегся в одежде и обуви на железную койку, зажмурился.
Сна не было ни в одном глазу. В голове проигрывались события прошедшего дня, допущенные ошибки подвергались анализу.
Смерть Острового можно было предотвратить, но практической ценности этот усовестившийся предатель не представлял. Вражеская агентура проникала в самые недоступные места. О ликвидации группы Федоренко противник узнал одновременно с руководством СМЕРШ, и вся разработка Острового пошла псу под хвост.
Кошелев и Примаков были не единственными подручными Циклопа. Судя по тому, с какой легкостью абвер избавлялся от своих людей, подобной публикой был нашпигован весь город.
Что произошло на улице Лазурной? Грищенко привез туда Примакова еще днем. С тех пор тот из дома не выходил. Он отмыл сапоги от глины и занимался готовкой на крохотной кухне. На плите стоял еще теплый бульон из костей.
Тело тоже было теплым. Значит, убили его минут за пять-десять до первого вопля гражданки Стрельченко.
Или не разминулись?
Такая мысль была странной, но капитан распахнул глаза, уставился в ободранный потолок, потом рывком сел на кровати и задумался. В памяти капитана контрразведки СМЕРШ поплыла цветная картинка.
Вот они с Еременко подходят к подворотне. Там возникает симпатичная девушка, одаривает Ивана улыбкой…
Нет, не то. Хрупкие женщины не режут глотки сильным мужчинам.
