Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Иван оттеснил его в квартиру, закрыл дверь. В коридоре горела тусклая лампочка.
Удостоверение сотрудника контрразведки СМЕРШ подействовало на жильца магически, он испугался. Грехи за душой у него обязательно водились, но сегодня они прощались. Этот тип был нужен в качестве законопослушного гражданина. Объявилась худая морщинистая особа, законная супруга данного субъекта.
– Нам требуется помощь гражданского населения. За оказанное содействие мы будем очень благодарны, – проговорил Иван и осведомился: – Знаком ли вам мужчина из шестнадцатой квартиры, тот самый, что работает в милиции?
Через несколько минут сосед уже поднимался по шаткой лестнице.
Сосед облизнул пересохшие губы, громко постучал, откашлялся и проговорил:
– Эй, Валентин, ты дома? Это Петрович из нижней квартиры. Тут почтальонша по ошибке нам сунула письмо, адресованное тебе.
– Петрович, на хрен иди, – глухо донеслось из квартиры. – Завтра отдашь. Утром перед службой забегу к тебе. Дай поспать, ради бога. Или под дверь сунь, там как раз пройдет.
– Да у меня же спина больная, не согнусь. Ладно, завтра заберешь. Ты извини, это Груша моя настояла, чтобы я тебе отнес. А вдруг надо, говорит, человеку?
– Петрович, сгинь, ради бога, – взмолился обитатель барачной конуры, и под ним протяжно завыли кроватные пружины.
Интуиция не подвела капитана Осокина. Он понял, что сейчас произойдет, схватил мужчину за рукав, оттащил от двери.
Загремели пистолетные выстрелы! Из двери вылетели щепки, треснул пополам косяк.
Закричал от страха оглушенный сосед. Иван швырнул Петровича на пол, тот покатился, гремя костями. Жив гражданин, легким испугом отделался.
Чалый выпустил всю обойму. Теперь ему нужно было время для перезарядки, если у него нет второго пистолета.
Пулей пронесся мимо проема Моргунов, припал к косяку.
– Павел, живым брать! – выкрикнул Осокин.
Но это уж как получится. Трудно катиться по полу и стрелять.
Вдребезги разбилось стекло. Пуля сшибла со стены репродукцию картины «Утро в сосновом лесу», порвала пополам косолапого медведя.
