Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Он избежал бомбежки, но люди здесь не жили, съехали еще до войны. Несколько изб жались друг к дружке, просели крыши, рассыпался плетень. Чернели глазницы оконных проемов. В них не было ни стекол, ни ставень.
На фоне чахлых построек выделялась большая изба. Ее дверной проем выходил на дорогу. За ней грудились сараи, стоял хлев, просевший в землю. Все видимое пространство густо заросло бурьяном.
Дорога опять уходила вниз. Скорость упала. Водителю приходилось удерживать колеса в узкой колее."
"– Все, тормози на дне канавы, чтобы не светиться, – приказал ему Иван.
Машина осталась на дороге, люди карабкались на откос. Осокин первым взобрался на косогор, поднял голову.
До хутора было метров семьдесят. Большая изба с прогнувшейся крышей, ржавая печная труба, остатки плетня вдоль дороги, огород, заросший крапивой. Слева пустырь, за ним небольшое вытянутое строение, то ли хлев, то ли амбар.
Денек был пригожий. Дул приятный освежающий ветерок.
– В полный рост не вставать, – предупредил Иван подчиненных. – Идем короткими перебежками, – по двое. Растянулись, парни!
Он перебегал за кочку, волоча за ствол «ППШ», когда прогремела длинная очередь!
Ноги капитана переплелись, он упал, откатился в сторону. Жар ударил ему в голову. Вот и выдали себя супостаты!
Охнул Еременко, перебегавший где-то справа.
– Константин, ты цел?
– Да цел я, товарищ капитан.
Открыли ответный огонь Моргунов с Луговым. Они поднимались, били короткими очередями, снова падали. Стрелять мешала трава. Из-за нее не видно было ни черта.
Фуражка слетела с головы Осокина, который скрючился за кочкой. Вроде свои все целы, Луговой слева, остальные справа. Никто не дрогнул, не стал отползать. Разлетались колосья мятлика, срезанные пулями.
Внезапно стало тихо. Очевидно, человек, засевший в доме, решил сменить магазин. Офицеры, пользуясь моментом, поползли вперед.
Что-то тут было не так.
– На месте! – хрипло скомандовал Осокин. – Лежим и не шевелимся.
Он медленно приподнялся. Соленый пот щипал глаза.
Не ошиблись товарищи пеленгаторщики, все вычислили правильно. Уйти злодеи не успели. Засекли машину, прыгающую по ухабам, приготовились к бою. А о наличии в деревне группы Верещагина могли и не знать.
Но странное дело – огонь из дома вел один человек. Он прятался в помещении, перебегал от окна к двери.
