Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
У Осокина возникало подозрение, что этот умник их от чего-то отвлекает.
Луговой перебежал вперед. Осокин подался за ним. Заметались вспышки, из проема вылетела очередь. Офицеры ответили дружно, в четыре ствола. В доме что-то упало, затрещали половицы. Противник был жив, продолжал отстреливаться, но уже не разбазаривал патроны.
– Товарищ капитан, обойти его надо! – крикнул Моргунов. – Он не сможет воевать на два фронта! Да и патроны у него кончаются!
– За амбаром кто-то есть! – заявил Луговой.
Это было не лучшее известие.
Слева за амбаром что-то шевелилось, мелькнула спина, обтянутая гимнастеркой. Позади амбара пролегала лощина, и у этого человека имелись шансы скрыться.
Стрелок в избе почувствовал неладное, открыл огонь. Он определенно отвлекал внимание!
Да, их двое. Где-то поблизости припрятана машина. Не пешком же они сюда пришли. Когда появилась машина с оперативниками, один из них перебежал в избу, вызвал огонь на себя.
– Еременко, Моргунов, обойти избу, заткните стрелка! Луговой, за мной! Второй сейчас уйдет! Мужики, только осторожно!
У капитана немели руки, он полз, задыхаясь, обогнал Лугового. Молодой оперативник не отставал. За спиной опять воцарилась вакханалия, на этот раз усердствовали оперативники. Стрелок в избе сообразил, что его обходят, вел теперь прицельный огонь. Осокину оставалось помолиться за товарищей.
В низине за амбаром что-то происходило. Там метался человек, что-то тащил, бросил, схватился за автомат.
Рывок не состоялся. Офицеры рассыпались, вжались в землю. В стороне кипел бой, но и здесь происходило что-то непонятное. Дистанция до амбара составляла метров тридцать.
Вскочил Луговой, ударил очередью и весьма вовремя рухнул обратно. Целый выводок пуль пронесся над его головой.
Иван приподнялся, произвел несколько выстрелов. Человек в гимнастерке спешил к оврагу. Пули прибили его к земле, но, кажется, не зацепили.
– Бросай оружие! – крикнул Осокин.
В ответ застучал «ППШ». Офицеры ползли, сокращали дистанцию. Луговой потерял фуражку, кровь сочилась из расцарапанной щеки. Он закусил губу, кряхтел от старания. Пальба за спиной превращалась в какой-то рваный фон. Оперативники уже не замечали ее.
Стрелок, находившийся напротив, внезапно замолк, менял магазин. Это был шанс. Офицеры встали, стреляли, не целясь.
Мощный взрыв прогремел сзади. До Осокина долетела ударная волна, опалила висок.
