В центре сложной городской политики живет следователь по особо важным делам, который вынужден смотреть все эти мероприятия, будь то спортивные соревнования или интеллектуальные турниры. Атмосфера напоминает шахматную доску: каждый шаг может перевернуть весь сюжет.
Но Валерий так умел говорить, читать из любимых поэтов…
— Кого?
— Вознесенского, Евтушенко… — Она зажмурила глаза, силясь вспомнить ещё фамилии. — Он, в общем, знал бездну отрывков. — Палии вздохнула. — Эрудит.
— Долго вы общались в Одессе?
— Дней пять. — Ирина Давыдовна грустно улыбнулась.
Наверное, воспоминаниям.
— Он вас знакомил со своими приятелями, друзьями?
— Что вы! В Одессе он тосковал. Она ему не нравилась.
Тянуло в столицу, поближе к самому Олимпу, как он выражался. Мы вместе загорали, ходили в кафе, ресторан…
Интересно, кто платил?
— Никого с ним рядом не видели?
— Совершенно.
— Фортиссимо[2], — спокойно сказал я.
"— О, значит, вы меня понимаете… Прекрасно понимаете, что только такое вдохновенное чувство может тронуть.
— Он писал, рассказывал о своей прежней жизни?
— Да, конечно. О своих исканиях, неудовлетворённости. Мне казалось, он хочет сделать нечто действительно большое, стоящее. Ему был узок мир такого города, как Одесса, в сущности очень провинциального. И что скрывать, торгашеского. Как он ненавидел эту жажду денег, по его выражению, объевшихся, тупых людишек, которые любят только жрать да хапать… Во мне Валерий видел человека из другого мира.
Я готов был поклясться, все это говорил ей он сам.
— Ирина Давыдовна, а не говорил ли вам Валерий, что у него рос сын? — спросил я, когда она сделала небольшую паузу.
Палий словно споткнулась:
— У Валерия?
— Да, у него. Сын. У его однокурсницы, женщины, которую он бросил одну, живущую без атца и матери, совсем ещё неопытную, материально не обеспеченную… — Мои слова, намеренно сухие и жёсткие, как пули, разбивали разноцветные шарики её фантазии (или заблуждения, я не знал).
— Я этого не знала.
— А если бы знали?
— Если вы когда-нибудь испытали, что такое настоящая любовь, вряд ли задали бы такой вопрос…
— Возможно… Давайте теперь вернёмся к тому, с чего я начал. Вы знали людей, с которыми он общался здесь, в Москве?
— Мои приятели и знакомые. Все моё.
Отличное признание.
