В центре сложной городской политики живет следователь по особо важным делам, который вынужден смотреть все эти мероприятия, будь то спортивные соревнования или интеллектуальные турниры. Атмосфера напоминает шахматную доску: каждый шаг может перевернуть весь сюжет.
Потому что набросок первого варианта, разумеется, уничтожили. Я был почти наверняка уверен, что мысли Залесского заняты тем, как я узнал о первом варианте. Он мучительно вспоминал, что с ним сделал…
— Так ответьте все-таки на мой вопрос, — настаивал я.
— То, что вы прочли, филькина грамота… — Залесскии начинал кипятиться. — Откуда вы это взяли, неизвестно. Так можно придумать бог знает что…
— Я вам потом скажу, откуда мне стал известен этот текст, — сдержанно остановил я его тираду.
— Где и что вы нашли, меня не касается, — сказал он, все более смелея.
— Так вы будете отвечать или нет?
— Не буду… Абсурд!
— Хорошо. А для чего писалось это письмо?
Залесскии возмущённо произнёс:
— Я же вам русским языком…
— Ладно, — оборвал я его, — Не будем тратить время попусту. Ознакомьтесь, пожалуйста…
Я протянул ему заключение Тихомировой. Залесскии, положив руку с документом на колено, углубился в чтение.
Листы мелко дрожали. Было видно, что он возвращается к прочитанному, читает и снова возвращается.
— Что скажете? — спросил я, не дожидаясь, когда он отдаст мне заключение.
Залесскии положил бумаги на стол, закрыл лицо рукой.
— Валерий Георгиевич, — сказал я доверительным тоном, — вы человек здравомыслящий. Сопоставьте два факта:
вы вместе с Аней пишете это письмо, потом вашей жены не стало.
Он встрепенулся и, отодвигая от себя воздух обеими руками с растопыренными пальцами, испуганно проговорил:
— Нет, нет… Это трагическое стечение обстоятельств…
Прошу вас, поверьте…
По-моему, он был сломлен.
— Хорошо. Объясните мне все. Заключение филологов для меня убедительно. Я верю в их вывод…
— Я объясню, объясню, — торопливо перебил он. — Составителем я не был… Неправильный термин. Редактором — это вернее.
Я не стал спорить. Главное-он признавался.
— Для чего все это понадобилось?
— Я расскажу. Как было, так и расскажу. Воды можно?
— Конечно."
"Если дошло до воды, значит, дело двинулось. Я весь напрягся. Сейчас Залесский скажет (или попытается скрыть) основное.
— Вы знаете, конечно, Аня и Ильин… Короче, в двух словах.
