В центре сложной городской политики живет следователь по особо важным делам, который вынужден смотреть все эти мероприятия, будь то спортивные соревнования или интеллектуальные турниры. Атмосфера напоминает шахматную доску: каждый шаг может перевернуть весь сюжет.
Но я видел — лжёт. А Валерий продолжал: — Ильин заботился! Как бы не так! Верьте ему больше! Он и под меня копал…
— Каким образом?
— Когда я поступал на должность заведующего клубом, то совершенно не представлял себе, что это такое…
Как на каждом месте, оказывается, свои порядки и традиции. Чтобы получить хороших артистов, надо подмазать кое-кому. Выбить шлягерный фильм, какой-нибудь детектив или заграничную ленту про любовь-тоже надо поставить бутылку коньяка. Аппаратура для кинокружка — опять, как говорится, давай на лапу… Пробовал по закону, ничего не получилось.
Зарплата мизерная. Ципов опять подкинул идею: продавать незарегистрированные в райфо билеты… Вот так и сдвинул дело с мёртвой точки…
— Вы продавали билеты на киносеансы, а деньги брали себе?
— Что вы! — испуганно воскликнул Залесский. — Я же объяснял для чего… Ну, Ильин узнал об этом. И выложил Ане, Грозился меня разоблачить… Вот так одно к одному и получилось.
— Вы хотите сказать, что боялись разоблачения со стороны Ильина?
— Он мог устроить мне большую неприятность.
— Ладно, давайте вернёмся к письму, — сказал я. — Вы знали, как оно появилось. Почему не рассказали следователю?
— Я испугался.
— Чего?
— Что следователь подумает, будто я склонил её к самоубийству… Между прочим, то, что вы читали, это второй вариант. Первый написала сама Аня. Получилось нескладно, невразумительно, хотя, как я потом анализировал, искренне.
— Да. И видел фильм по телевизору.
— Вспомните, там тоже началось с игры. А чем кончилось? Человек повесился. Кстати, в фильме другой конец, не знаю, зачем только… И вот я прихожу от Коломойцева утром… Аня… Письмо… Поверил бы мне следователь?
Тут уж надо было думать о Сергее.
Залесский вынул чистый, выглаженный и сложенный квадратиком носовой платок, вытер лоб и дрожащие руки."
"— Прочтите, пожалуйста, протокол и распишитесь, — сказал я.
Залесский читал протокол внимательно, держа в руке красивую иностранную авторучку.
