В центре сложной городской политики живет следователь по особо важным делам, который вынужден смотреть все эти мероприятия, будь то спортивные соревнования или интеллектуальные турниры. Атмосфера напоминает шахматную доску: каждый шаг может перевернуть весь сюжет.
— По дружбе…
Вы знаете, что произошло в то лето, когда я уехал в Одессу и не вернулся? Пристроиться мне было некуда, в голове романтика, жажда дальних странствий… Я написал Генриху, что хочу в загранку-это у нас так говорят. Он устроил меня на рыболовную флотилию в Атлантику… — Залесский замолчал, наверное, подходил к самому трудному.
— Тоже бескорыстно, по дружбе? — спросил я не без иронии.
— Нет, — ответил он с какой-то решимостью. — С Канарских островов-там у нас по договорённости с Испанией была база для отдыха и смены рыболовецких экипажей-я ему привёз чемоданчик.
— Кто передал? Из наших?
— Да. Что было в чемоданчике, я не знал.
— Сколько вы получили за эту операцию?
— Около двух тысяч рублей… Через год Генрих снова устроил меня в плавание. И снова я привёз ему чемоданчик…
— Вознаграждение?
— Три с половиной тысячи…
— Кто был отправитель?
— Я могу подробно все написать…
— Хорошо, вы это потом сделаете… Дальше?
— Генрих меня опять стал уговаривать в загранку. Честно говоря, я испугался.
— Контрабанду?
— А черт его знает, где он доставал…
— Что вы возили?
— Лучше спросите, чего я не возил! — опять по-одесски воскликнул Валерий. — И часы японские, и жевательную резинку, и женские сапоги… когда платформа появилась…
Я постараюсь все вспомнить…
— Куда и кому и сколько, — подчеркнул я.
Залесский кивнул и продолжал:
— Был я как-то в Москве…
— Жили у Палий, — подсказал я.
— У Палий, — подтвердил он, — и встретил однажды на улице парня с нашего курса, Олехновича… Он мне про Аню рассказал. Что у нас, оказывается, ребёнок растёт и так далее… И все во мне словно перевернулось. Я понял, как запутался… Нет, вы представляете, узнать, что у тебя есть сын! Вспомнил Аню, светлую нашу любовь… Как я по утрам приносил ей полевые цветы… И махнул в Вышегодск. Подальше от суеты, Генриха, тёмных дел… Да, кстати, он меня в Москве надул, оставил без денег…
— И вы заняли у Ирины Давыдовны…
Залесский смущённо хмыкнул.
— Как раз был повод порвать с ним. — Он постарался вопрос о денежном долге Палий обойти. — Мы пошли с Аней в загс, продали домик за какие-то гроши и уехали в Крылатое… Очиститься, — он криво усмехнулся. — Наивная мечта. Но он и там разыскал меня.
— Об этом, пожалуйста, точнее, — сказал я."
"— Он приехал двадцать пятого июня под вечер… Мы сели выпить, закусить. Аню я послал к Завражным.
