В центре сложной городской политики живет следователь по особо важным делам, который вынужден смотреть все эти мероприятия, будь то спортивные соревнования или интеллектуальные турниры. Атмосфера напоминает шахматную доску: каждый шаг может перевернуть весь сюжет.
Правда, в буфете (если у меня нет времени на поход в ЦДРИ) никогда не сядет за мой столик. Прекрасный повод для шуток. Его с удовольствием используют некоторые мои коллеги. И вгоняют девушку в краску.
— А сейчас Иван Васильевич занят? — спросил я.
— Его просто-напросто нет. В Совмине. Вы его все-таки дождитесь. Просил…
— Уж эти просьбы, — сказал я. — Паче приказания.
Фаиночка сморщила носик: рада, мол, помочь, но нечем. Перед тем как она захлопнула дверь, я попросил:
— Как только объявится, позвоните?
— Обязательно, Игорь Андреевич.
Её кудрявая голова исчезла.
Значит, завтра к двенадцати — в больницу. С узелком.
Всякие там кулёчки, электрическая бритва, зубная щётка…
Собираюсь лечь уже второй год, а тут сразу-завтра. За полдня надо успеть переделать массу дел. Позвонить в прачечную, чтобы бельё не привозили. Непременно внести взнос за кооператив. И так уже задолжал за два месяца.
По работе, слава богу, ничего срочного. Неделя ничего не решает. Правда, я слышал, что после операции некоторое время разговаривать не разрешается.
Незадолго до шести я не вытерпел и, не дожидаясь звонка Фаиночки, спустился в приёмную к заму.
Ивана Васильевича ещё не было. Секретарша смутилась. Словно в отсутствии начальства была виновата она.
Конечно, ровно в шесть я имел право, как и все, покинуть службу. Де-юре. Но де-факто… Не знаю, отыщется ли такой человек, кто решится не уважить просьбу руководства. Впрочем, де-юре тоже не очень на моей стороне.
Девушка продолжала бойко стучать на машинке, изредка бросая на меня извинительные взгляды. Наверное, по молодости она считала себя обязанной уходить вместе с шефом. Или по его разрешению.
А может быть, она сегодня осталась из-за меня, чтобы мне было не так скучно в приёмной?..
В четверть седьмого мне стало тоскливо.
Звонить Наде бессмысленно — в пути.
При всем моем уважении к Ивану Васильевичу в эти минуты я про себя не очень лестно о нем отзывался.
На всякий случаи сбегал наверх, к себе. Может быть, Надя все-таки позвонит. Но аппарат молчал.
Тогда я спустился в приёмную (опять же бегом), чтобы не упустить ни одной секунды.
Но зампрокурора все не было. Я снова пошёл к себе.
Ещё в коридоре услышал звонок и бросился к двери.
Это была не Надя. Звонил свидетель по делу, которое я заканчивал. Я постарался поскорее закруглиться, чтобы освободить линию.
