В центре сложной городской политики живет следователь по особо важным делам, который вынужден смотреть все эти мероприятия, будь то спортивные соревнования или интеллектуальные турниры. Атмосфера напоминает шахматную доску: каждый шаг может перевернуть весь сюжет.
— Наш директор, Емельян Захарович, — произнёс Ципов. — А это парторг Шульга и зампредседателя райисполкома Зайцев.
И парторг и зампредседателя держались напряжённо.
Аппарат полоснул по лицам и остановился в центре зала.
— Валерий Георгиевич, — сказал киномеханик. И тихо добавил: — С Аней…
На них он держал камеру долго: начальство… Не знаю, чувствовали, видели ли они, что их снимают. Мне показалось, что нет.
Залесский, едва откинувшись на стуле, словно наблюдал исподтишка за женой. Она сосредоточенно смотрела на сцену, вся подавшись вперёд.
Профиль Залесского выделялся ярко, рельефно. Неумелая подсветка. Черты лица его рассмотреть было трудно.
Светлый силуэт. И скошенные на Аню, насторожённые глаза… В её длинных волосах играли блики.
Промелькнули, пролетели на экране головы, и в кадре уже — трибуна.
— Главный агроном, — пояснил Ципов. — Ильин.
Беззвучно шевелились губы, ритмично двигались руки главного агронома. Совершенно плоское, неумело высвеченное лицо. Да, оператор явно делал первые шаги.
Затем, как в сказочном фильме, Ильин превратился в Мурзина, тот — в парторга. И без всяких перебивок — опять Валерий Залесский и Аня. Он улыбался. Вернее, усмехался. Залесская нагнула голову…
Резко осветился экран. По берегу реки бежала девушка в купальнике. Та самая, что строила рожицы в начале плёнки.
— Больше Ани нету, — глухо проговорил Ципов.
— Хорошо, — сказал я. Надо было прекратить его страдания. — Если можно, повторите зал.
Снова Залесский насторожённо смотрел на жену, она — на главного агронома.
Киномеханик остановил аппарат перед тем, как появиться девушке на пляже. Включил свет.
— Конечно, не монтировали? — спросил я.
— Нет. Как отсняли, так и не трогали.
— А когда было собрание?
— В мае. Посевная как раз шла…
…По дороге в правление совхоза я вновь и вновь вспоминал увиденном на экране. Жаль, конечно, что изображение без звука. Г&лос, интонация, вырвавшаяся реплика — все было бы яснее, о чем там говорил Ильин.
"Черт побери! Иди догадайся, что происходило в душе каждого из супругов. Может, он спросил её о каком-нибудь пустяке? А может быть, нет.
Помню, как-то в передаче «Кинопанорама» по телевизору показывали, что такое дубляж фильма с иностранного языка. Один отрывок — шутка. Из «Фантомаса». В эпизоде с комиссаром Жювом подложили под изображение и артикуляцию совершенно другой текст.
