Автор
В ритме столичных кофейников и тихого ужина в пятницу вечером, вы погрустите в загадочную история о комнатах и выпивках. Здесь смешиваются случайные встречи и искушенный расследования, а домашняя температура становится ключевым фактором в решении сложных проблем.
Она обессиленно прислонилась к дощатой стенке, спросила бесцветным голосом:
— И что теперь?
— Немножко посидим. У Пал Палыча из-за вас неприятности.
— А у меня радости? Мне своих бед хватает! — с аллеи донеслись детские голоса, она встрепенулась.
— Ваши?
— Да вам-то что?
— Ну зачем ребятам видеть, как их мамочку уводит чужой сердитый дядя?
— Вы меня… заберете?
— Практически уже забрал.
— Ну и пожалуйста! Сажайте! Гори все ярким пламенем!
— Сами виноваты. Подразумевалось, что вы будете жить дома, а не неизвестно где.
— Не могу я дома!
— Но две копейки вы могли потратить? Могли набрать телефон и сообщить, где находитесь?
— Могла — не могла, какая теперь разница? На поверку моя свобода двух копеек не стоила, лучше бы я ее не получала вовсе!
В гурьбе детей Томин не разобрал, которые — дочери Масловой. Сказал наугад:
— Славные девочки.
Они все были славные. Детей Томин любил. Своих не нажил, но с младшими в семье всегда возился и с родными, и с двоюродными.
Маслова всхлипнула.
— Сколько им будет, когда я выйду?.
Слезы ни к чему. Много их перевидано и мужских, и женских тем более. Но ни к чему.
— Разрешите поинтересоваться, какие у вас были планы на будущее?
Дети скрылись за поворотом, доносился отдаленный смех.
— Может, пришла бы обратно в тюрьму проситься… А скорее, села бы в самолет и к морю. Последний раз на солнышке погреться. А там заплыть подальше и…
— Обидно за Пал Палыча, который с вами нянчился, хлопотал и даже сейчас защищает.
— Я бы явилась. Да что теперь, когда вы…
— Да-а, как говорил один мой клиент: хорошая мысля приходит опосля.
Дилемма. Кроме того, что помочь Паше, хотелось еще сорвать аплодисменты. Ведь очень нелегко оказалось найти Маслову, в неожиданном уголке она затаилась. Сюда в аллею привела его удача, счастливый случай. С другой стороны, Паше плюс, если она сдастся добровольно, так сказать, оправдает доверие.
— Ладно, — решился Томин, — пожертвую лаврами! Пойдете по собственной воле.
Она кивнула со слабой улыбкой.
Дежурному в проходной он шепнул, чтобы эту женщину не выпускали (мало ли что взбредет в шальную голову), и направился к себе. На лестнице столкнулся со Смолокуровым.
— Чем порадуешь? — осведомился тот.
— Пока, Мишенька, ничем.
Смолокуров оттянул один, потом второй карман Томина:
— Пусто.
