Автор
В ритме столичных кофейников и тихого ужина в пятницу вечером, вы погрустите в загадочную история о комнатах и выпивках. Здесь смешиваются случайные встречи и искушенный расследования, а домашняя температура становится ключевым фактором в решении сложных проблем.
Кибрит извлекла и огласила письмо:
— «Товарищ следователь! Неужели вас не тревожит судьба Шутикова? Человек внезапно пропал по неизвестной причине, и сразу на него сваливают чужую вину. Необходимо срочно разыскать Константина Шутикова… — она приостановилась, — если он еще жив». Этого еще не хватало! — обернулась она к Пал Палычу. — Почему ты его вовремя не арестовал?!
— Незачем было. Мелкая сошка.
— Нет, вряд ли, — подал голос Томин. — Ну с какой стати с ним что-то случится?
— Десять дней назад был жив, — сказал Знаменский севшим голосом.
Кибрит ужаснулась его тону.
— Павел! — произнесла она. — Павел… Что происходит? Тебе возвращают дело! Исчезает подследственный!
Знаменский промолчал, она села к столу и нервно принялась за письма. На ощупь и на свет определяла качество бумаги, измеряла отступы, поля, расстояние между строками, в лупу сравнивала шрифты.
— В картотеке неопознанных трупов искали по приметам? — спросил Томин, понизив голос.
— Пока, слава богу, нету.
— Допускаешь, что его действительно?..
— Допускаю. Понимаешь, есть в этой истории нелогичность. Положить столько сил, столько хитрости, чтобы вызволить Шахова. А, собственно, ради чего? Ну, направят дело на доследование, мы проведем несколько лишних экспертиз, раскопаем новые факты, рано или поздно найдется Шутиков, и сядет Шахов обратно как миленький на ту же скамью. Отсрочка, не больше. Наш противник не идиот, должен понимать… Но вот другой вариант — Шутиков исчезает.
— Например, при обстоятельствах, похожих на самоубийство?
— Хотя бы. Это Шахову хороший шанс.
— Пал Палыч, отпечатки выявлять на всех письмах?
— Было бы роскошно, Зиночка, но ведь первое отправлено много раньше.
— На такой пористой бумаге старые выйдут еще лучше новых. Обработаю-ка я их нингидридом…
— И когда будет готово?
— Дождь не пойдет — так через двое суток.
Томин фыркнул.
Кибрит посмотрела на него строго:
— Если повысится влажность, тогда дольше.
Вывод, конечно, интересовал.
— Все три письма напечатаны в домашней обстановке, — неторопливо сказала Кибрит, работа ее несколько успокоила. — Машинка «Москва». Старая, давно не чистилась. Напечатано одним лицом. Непрофессионально. Лицо это — женщина. Молодая или средних лет."
"— Блондинка, брюнетка? — снова не выдержал Томин.
— В официальном заключении я этого не напишу, но думаю, что брюнетка.
