Автор
В каждом поколении этого рода обязанность служить дьяволу и делать зло наследуется. Особые потомки носят желтые кошачьи глаза и обладают чарующей магической силой. Но среди них появится особый ребенок, получивший сверхъестественную способность — первое в мире. Проклятие этого рода будет жить до тех пор, пока не найдут место, где Тенгель Злой скрыл колдовской горшок с зельем, вызвавшим его....
Но кто? Кто встретился Ульвхедину по дороге на север?
И все же основное влияние на этого упрямого и своенравного парня оказала Виллему. Она крепко держала его, но Ульвхедин постелено ослабил хватку. Доминик не знал, как парень смог это сделать.
Время… Самый хороший союзник. Все должно созреть — и мысли, и чувства. Ульвхедин должен выбрать сам.
А что если он сделает неправильный выбор и продолжит свой путь на север, что тогда?
На самом деле Ульвхедин уже давно все решил. В его душе больше не было места для сомнений.
Чем ближе он подходил к Гростенсхольму, тем тревожнее ему становилось. Казалось, лошадь вообще не двигается с места. Ульвхедин постоянно подгонял ее. Парня снедала тоска, но он не знал еще, что это такое.
«Тот из рода Людей Льда, кто покинет своих близких, будет вечно искать, стремиться к родным…»
Но не только это чувство гнало теперь Ульвхедина.
У него щемило сердце, он… Нет, это слово слишком высокопарно, да и не знал он его, не думал об этом.
Он возвратился еще из-за одного существа.
Лошадь, преданное и храброе животное. Она ни разу не предала Ульвхедина, следовала за ним в снег и в холод, такая же голодная, как и он. Слову «дружба» Ульвхедин еще не научился. Но иногда украдкой, стыдливо гладил по мягкому крупу. А та благодарно кивала головой.
Просыпался он и засыпал он с одной мыслью — как там его лошадка? Хорошо ли ей? Черты лица смягчались, и он думал о другом существе, что нуждалось в его заботе, что могло быть таким благодарным… Он часто вспоминал о ней…
Но признаться в этом? О нет, никогда.
В Линде-аллее Элисе было хорошо. Ирмелин и, как ни странно, Виллему, были ей опорой и поддержкой. А Габриэлла, наоборот, все больше и больше замыкалась в себе. Время шло, и только теперь она начала понимать, как ей не хватает Калеба. Об Ульвхедине она и слышать не желала. Понимая в душе, что все равно потеряла бы Калеба, но не могла простить Ульвхедину ни смерти Калеба, ни Маттиаса.
Элисе же все было нипочем. Она пела и плясала, и в Линде-аллее не было существа более жизнерадостного, чем она. Она старалась по-прежнему выполнять свои обязанности. Надо сказать, у нее это здорово получалось. Так Элиса выражала свою благодарность за понимание и поддержку.
И как бы ни были к ней добры в Линде-аллее, деревня судила ее по своим строгим законам.
