Ослепшая Давьерра Меир оказывается в таинственном месте, где её ждёт неожиданная встреча с другой девушкой. Между ними возникает напряжённая связь, а обстоятельства ставят под угрозу их будущее. Возникает вопрос о том, сможет ли любовь изменить их судьбу.
После этого все собрались в гостиной. Вошедший в дом Уоррен снял перчатки и слегка раздраженно бросил их на столик. Затем он сел и на короткий миг прикрыл глаза. Иагон нахмурился, а Вера замерла, чувствуя прикосновение матери – та до сих пор обнимала ее за плечи.
– Они явно были не местными, – заговорил Уоррен, посчитав, что жена, должно быть, рассказала о проблеме вкратце. – Ты, отец, может быть, и не заметил бы, но мы с Асалией долго работаем с людьми и привыкли обращать внимание на разные мелочи. И пусть в нашу лавку в последнее время приходило немало незнакомых людей, но сегодняшние гости явно были издалека.
– И все-таки я не понимаю, почему вы так переполошились, – хмуро произнес Иагон. Тревога детей передалась и ему. – Может быть, эти люди из соседнего города.
– Хорошо бы, если бы это было так, – выдохнула Асалия.
– Думаешь, они там не могли себе купить пилюлю самого низкого класса от головной боли? – Уоррен кинул взгляд на отца. – Для этого не обязательно ехать в другой город.
– Голова может заболеть внезапно, – отмахнулся Иагон. – А препарат вполне мог закончиться, вот они и заскочили в первую попавшуюся лавку.
– И спросили о препаратах, созданных Давьеррой, – в голосе Уоррена слышалась легкая ирония.
– Они могли где-нибудь услышать слухи…
– Перестань, отец, – прервал его Уоррен. Обычно он не позволял себе ничего подобного, почитая главу семьи и стараясь во всем его слушаться. – Лучше приготовиться к худшему варианту, а потом, в случае ошибки, выдохнуть облегченно и посмеяться, чем оказаться неготовыми к неприятностям.
Иагон вздохнул тяжело. Он понимал, что слова сына правильны, но не могли ведь они шарахаться от каждой тени.
– И что ты предлагаешь?
– Асалия, вам с Давьеррой завтра нужно будет прогуляться по городскому рынку. Надо, чтобы как можно больше людей увидело, что наша дочь больше не может заниматься алхимагией. Дочь, ты выдержишь это?
Уоррену не хотелось, чтобы люди обсуждали слабость его драгоценного ребенка. Он буквально слышал эти фальшивые слова сожаления. Но в тоже время он понимал, что другого выхода нет. Они должны позаботиться о ее будущем.
– Конечно, – Вера кивнула. Наверное, кому-то более чувствительному это мероприятие показалось бы обременительным и нежеланным, но она не ощущала никакого отторжения. – Я справлюсь.
Асалия, все еще сидящая рядом, тяжело вздохнула и поцеловала дочь в висок.
