В моем сердце взошел гнев за каждую мгновение, когда она убегала. Я ощущаю преследование в воздухе и знает каждый шаг, словно невидимая рука. Эта страсть становится тяжелой ношей, как удавка на горле — ни алкоголь, ни никотин не помогают освободиться от страстного хватания за ее воспоминание....
– О, ты почему не сказала, что не любишь шоколад?
– Я люблю, но… – не договариваю, поскольку в приемную входит Герман Львович, выгибает брови, рассматривая Игоря и гору шоколада на моем столе. Быстро сгребаю упаковки и снова прячу их в ящике.
– Игорь, мне кажется, ты забыл, где находится твое рабочее место, – недовольно произносит Герман Львович, смерив нас темным взглядом. Натягиваюсь, выпрямляю спину. Моему начальнику не нравится наличие посторонних в приемной, если это не связано с работой. Я здесь ни при чём, но чувствую себя виноватой.
Игорь разворачивается и идет на выход, но, прежде чем скрыться за дверью, подмигивает мне. И это тоже не нравится моему начальнику.
– Кофе мне, покрепче, – распоряжается он, – и переговорную к встрече. Надеюсь все готово? – из его голоса сочится недовольство. А у меня испытательный срок…
– Да, конечно, – соскакиваю с места и нечаянно сметаю со стола пластиковую подставку с ручками и карандашами, все с грохотом рассыпается.
– Замечательно, все мне на стол, – сегодня особенно властен. Что-то не так? Вчера мне показалось…
Ладно. Иду делать кофе.
Сначала отношу бумаги, потом иду за кофе. Иначе с моим везением кофе окажется на бумагах. Герман Львович наблюдает за тем, как я бегаю туда-сюда.
– Что у тебя с Игорем?
– В каком смысле? – я честно не помню вопроса.
– В любых смыслах, Варвара, – в его голосе ирония. Не понимаю почему. Там претензия.
– Ничего. Мы просто… коллеги.
– Просто коллеги, – цокает, берет чашку кофе, отпивает. – А вот эти его ритуальные приветствия по утрам, горы сладостей, улыбки. Знаешь, Варвара, я не приемлю служебных романов. Личное всегда мешает работе! – строго сообщает мне.
Нет, где-то он прав, в каждой компании должен быть порядок. Но наше общение с Игорем не переходит границ, да и мы не в тюрьме, можем перекинуться приветствиями. Женщины из финотдела постоянно болтают и распивают чай прямо на рабочем месте. И ничего.
– Нет у нас никого романа! – выходит резко, сама не замечаю, как повышаю голос. Кусаю губы, замолкая. – Извините. Я пойду?
– Иди, – кивает. Ухожу, но чувствую, как мне в спину давит его взгляд.
