В моем сердце взошел гнев за каждую мгновение, когда она убегала. Я ощущаю преследование в воздухе и знает каждый шаг, словно невидимая рука. Эта страсть становится тяжелой ношей, как удавка на горле — ни алкоголь, ни никотин не помогают освободиться от страстного хватания за ее воспоминание....
Сегодня она в платье в японском стиле. Высокий воротник-стойка, расписной шелк, волосы заколоты бамбуковыми палочками. Лена наливает окрошку в тарелку и отодвигает для меня стул.
– Прошу к столу. Да не бойся ты, я давно никого не травила, – смеется, слишком раскованная со мной. Сажусь за стол, с подозрением пробую окрошку. Действительно, вкусно. Свежо, бодрит, утоляет жажду – то, что нужно с похмелья.
– Мы вчера… – призываю ее продолжать.
– Знаешь ли, я оскорблена. Ты не помнишь нашу сумасшедшую ночь?
Давлюсь едой.
– Ой, все, – смеётся Лена, хлопая меня по спине. – Шуток ты не воспринимаешь. Хотя, знаешь ли, обидно, что ты так реагируешь. Я что, совсем непривлекательна?
– Лена! – выдыхаю, продолжая есть.
– Нет, ну ты приставал, конечно, но я тебя отшила, – хитро щурится, как лиса. Кидаю ложку на стол, стискивая челюсть.
– Спасибо, действительно вкусно.
– Пожалуйста. В общем, вот, – протягивает мне какую-то открытку.
– Что это?
– Пригласительный на юбилей Одинцова. Елена Юнина плюс один, – играя бровями, сообщает мне соседка.
– Рад за тебя, я здесь при чем?
– Ты не знаешь, кто такой Одинцов?
– А должен знать?
– В данный момент – да.
– Я рассказал тебе о своих проблемах? – я вчера явно был не в себе.
– Да-а-а-а.
– Чем мне может помочь твой дальний родственник? – скептически интересуюсь я. Мне поможет только очень хороший адвокат.
– Может, тем, что он начальник ОБЭП, – хитро улыбается.
– Уже интересно, – ухмыляюсь. Какая у меня полезная соседка, оказывается, а я не хотел дружить.
Глава 24
Варвара
У нас большой сад. Мама любила живую природу. Свежий воздух, плодовые деревья, кусты смородины и малины, клубы с цветами. Очень много цветов. Мамы давно нет, но сад до сих пор в том же состоянии. Папа поддерживает сад в неизменном виде уже восемь лет. Даже беседка та же, в которой мама любила пить чай и читать.
Вот и я листаю книгу и мешаю варенье в чае, пытаясь немного отвлечься от раздирающей тоски.
