Зимой 1909 года в ставропольской газете появляется письмо таинственного Слепня, угрожающего расправой самым порочным жителям города. Автор объявляет себя судьей и палачом, готовым вершить правосудие. Провокационное послание запускает цепь событий, полную интриг, подозрений и опасных...
Раздел Chitat.online для книги «Слепень» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Зимой 1909 года в ставропольской газете появляется письмо таинственного Слепня, угрожающего расправой самым порочным жителям города. Автор объявляет себя судьей и палачом, готовым вершить правосудие. Провокационное послание запускает цепь событий, полную интриг, подозрений и опасных...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Зимой 1909 года в ставропольской газете появляется письмо таинственного Слепня, угрожающего расправой самым порочным жителям города. Автор объявляет себя судьей и палачом, готовым вершить правосудие. Провокационное послание запускает цепь событий, полную интриг, подозрений и опасных...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Оборотная часть испещрена какими-то математическими расчётами, включая двадцать второе апреля. Исчез листок за двадцать третье апреля. Дальше нет ни одной пометки. Очевидно, профессор привык использовать календарь как своего рода блокнот. Что там за вычисления, я не знаю. Хорошо бы показать их специалисту и получить заключение. Но, согласитесь, странно, что с двадцать второго апреля по двадцать седьмое мая нет ни одной заметки. Всё это красноречиво свидетельствует об отсутствии профессора в течение продолжительного времени. Я вам скажу больше: преступник что-то искал в кабинете. И это были какие-то записи или небольшой клочок бумаги, потому что он скрупулёзно осмотрел каждую книгу библиотеки. Сначала он брал по одной, листал и возвращал обратно, затем это ему надоело, и он начал снимать их целыми стопками, проверять и ставить на полку в произвольном порядке.
— Как вы это определили? — удивился Добраго.
— Поликарп Осипович, как и любой другой книголюб, для которого библиотека не собрание бесполезной, но престижной литературы, а справочник по многим темам. Он располагал книги согласно областям знаний или литературным направлениям: полка по географии, другая по истории, математике, физике, половина полки — лёгкие романы, потом — приключения и прочее. Но это правило соблюдается только вначале. А начиная с середины, книги стоят уже не в таком порядке, как раньше. Нет-нет да и промелькнёт то тут, то там явное несоответствие тематики соседним книгам. Ближе к концу — полный беспорядок. Очевидно, злоумышленник очень торопился. — Ардашев достал коробочку ландрина, повертел её в руках, убрал в карман и продолжил: — А шахматная доска, покрытая слоем пыли? Если представить, что мой соперник, опытный шахматист, так бездарно играл, то он уж точно не стал бы оставлять шахматную доску в позиции, где ему был поставлен мат. Человек так устроен, что он старается поскорее забыть свои неудачи и промахи. А тут целый месяц перед глазами маячит проигранная партия. Зачем? Почему? Ответ прост: чтобы убедить нас в том, что Поликарп Осипович только что покинул дом.
— Откровенно говоря, ваши рассуждения выглядят не слишком логично, — раздался чей-то голос.
Все обернулись. В дверях стоял невысокий, явно злоупотребляющий излишествами, грузный человек лет пятидесяти пяти с заметной проплешиной, обвислыми щеками и усами подковой. Если в молодости люди сначала стремятся вверх, то у незнакомца уже давно начался обратной рост — к земле.
— А! Прибыли! — воскликнул пристав. — Это наш мировой судья первого участка Архип Андреевич Семивзоров. Я попрошу вас, Архип Андреевич, пройти со мной в соседнюю комнату. Надобно кое-что обсудить.
Мировой судья благосклонно кивнул и проследовал за полицейским.
