В кабинете, заваленном бумагами и книгами, Ардашев решил перейти к новым романам — он начал читать Чехова в поисках новых идеи для своего собственного произведения. В этот вечер было особенно поздно, а город словно замер на тихой улице, дыша небольшим холмистым ветерком. Утро воскресенья принесло необычное событие — открытие нового кинотеатра «Модерн», где зрителям предстояло насладиться французскими картинами, среди них и новые переживания для Ардашева....
А их было немало: председатель Губернского комитета по делам мелкого кредита Фрауф, заведующий ломбардом отставной губернский секретарь Сафронов, управляющий Ставропольским отделением Азовско-Донского коммерческого банка Старосветский с семьёй, помощник врачебного инспектора Мильвидский с супругой, судья первого участка города Бенедиктов, податной инспектор Васильев… Да разве всех перечислишь?
Наконец лампы Сименса и Гальске потухли.
Тапёр занял место у инструмента.
Робко застрекотал киноаппарат «Патэ», потекла лёгкая мелодия, и луч упал на экран.
Итальянский режиссёр Джузеппе де Лигоро рисовал на белом полотне своё представление страшного потустороннего мира.
Голова музыканта запрокинулась, руки безжизненно повисли, а изо рта белыми хлопьями валила пена. И только пианино продолжало играть как ни в чём не бывало. Клавиши, точно ведомые невидимой рукой, сами исполняли окончание лирической пьесы польского композитора.
Первым на помощь несчастному бросился врач Мильвидский. За ним, пробираясь по ряду, поспешил Ардашев.
Осмотрев тапёра, доктор принялся хлестать его по щекам, пытаясь привести в чувство.
— Он мёртв? — тихо спросил адвокат.
— Да, — грустно констатировал врач.
— А в чём причина смерти?
— Пока ничего не могу сказать. Возможно, паралич сердца или удар.
— Но разве при ударе бывает такая обильная пена?
— У кого как, — пожал плечами медик.
Дали свет, и сеанс прекратился. Из кинобудки вышел неприметный человек небольшого роста и остановил механическое пианино.
Тем временем толпа напирала. Людское любопытство победило страх, и вокруг трупа образовался полукруг зевак.
— Так ведь пианино, оказывается, не настоящее, а механическое! — возмутился кто-то.
