Автор
В глубокой меланхолии прячется Слепой Рассвет, где каждое солнечное утреннее свечение кажется последней каплей в череде дневных тягот. Охрана ожесточенно фиксирует любые признаки незаконного проникновения, словно надеясь на то, что лишь так можно сохранить эту закрытую чару. И все же Наташа знает, что рано или поздно, свет божий выведет ее из тьмы, и волна ненависти к своей прежней жизни рвется наружу....
Мы были близки, но даже мне он не рассказывал о семье. Вряд ли Герман обрадуется, что я обсуждаю с его подчиненными наши проблемы. — Ешь давай, — скомандовал Костя, отодвинул для меня офисное кресло.
Как только Костя сообщил, что Герман едет в клуб, у меня пропал аппетит, но обижать управляющего не стала. Впихнула в себя немного еды.
— Как ты жила все это время? — я видела, что ему хотелось поговорить, но мне было не до этого. Я думала о встрече с Германом.
— Нормально. Работала, потом пришлось уволиться.
— Вижу, что говорить ты не хочешь, не настаиваю.
Места себе от волнения не находила. Вытащив из сумочки две таблетки, проглотила не запивая. Только бы зрение не подвело. Тогда Герман точно вычеркнет меня из жизни дочери.
Услышав четкие уверенные шаги за дверью, я уже знала, кто сейчас войдет. Створка резко распахнулась. Я плохо видела его черты лица, но и без этого поняла, что Герман недоволен моим появлением. Не хотелось показывать, что я напрягаю зрение, да и врачи не советовали это делать.
— Зачем ты пришла? — процедил он зло слова. Я забыла все, что собиралась ему сказать. Герман закрыл дверь, сделал два шага по направлению ко мне.
— Я хочу поговорить о Маше. Хочу, чтобы ты ее вернул, — наконец-то я собралась и заговорила. — Мама не имела права отдавать тебе мою дочь.
— Она не отдала, она продала! Маша не только твоя дочь, но и моя!
— Я этого не отрицаю…
— Тогда почему я не знал о ее рождении?! — крикнул он так, что я отступила.
— Прости. Я думала тебе сообщить. Правда, много раз хотела позвонить и рассказать.
— И почему не сделала?
— Не хотела влезать в твою семью, — решила сказать правду. — Я думала не о себе, когда скрыла рождение Маши.
— Мне все равно, о чем ты там удумала. Дочь будет жить со мной.
