Автор
В глубокой меланхолии прячется Слепой Рассвет, где каждое солнечное утреннее свечение кажется последней каплей в череде дневных тягот. Охрана ожесточенно фиксирует любые признаки незаконного проникновения, словно надеясь на то, что лишь так можно сохранить эту закрытую чару. И все же Наташа знает, что рано или поздно, свет божий выведет ее из тьмы, и волна ненависти к своей прежней жизни рвется наружу....
— его низкий голос заставляет мурашки бежать по коже. — Здесь и сейчас. — звучит требовательно. Герман не собирается предоставлять мне шанс на отступление. — Иди ко мне.
Глава 9
Полина
И почему нельзя было подождать до дома? Хочет убедиться, что я не нарушу договоренность? В машине сексом мы не занимались, я смутно представляю, как это будет происходить?
Не успеваю что-нибудь спросить или возразить. Герман наклоняется и целует.
— Ты слишком далеко, садись на меня! — произносит Герман, подхватывает и помогает удобно устроиться на нем сверху. Тут же ощущаю его готовность. Желание горячей лавой растекается по всему телу, концентрируется внизу живота.
Я забываю обо всем: о болезни, о том, что мы год не общались, о том, что между нами недопонимания и о том, что у Германа есть семья. Мне так хотелось ощутить себя нужной и любимой. Не думать хоть в этот момент, что смерть ходит со мной рядом. Одно желание — растворилась в этом мужчине. Забыться…
Жадные руки Германа забираются под юбку сарафана, оглаживают ягодицы. Это безумие. Такое приятное безумие. Откидываю голову назад, упираюсь на его плечи и на его бедрах рисую бедрами волну. Еще одну…
— Поля, — прорычал он и потянул мой сарафан наверх.
В машине было жарко, хотелось ощутить хоть немного прохлады на коже, но Герман только сильнее разжигал огонь в моем теле. С моих губ сорвался тихий протяжный стон, когда его рот опустился на мою грудь. Пока он уделял внимание моим соскам и мял до синяков бедра, я терлась о его возбужденный член. Долго так не выдержу.
— Идем на улицу! — он предупреждает, я не успеваю сползти с его коленей, подхватывает на руки и вместе со мной покидает салон. Долгожданная прохлада проходится по разгоряченной покрытой испариной коже. Герман усаживает меня на капот, который успел за это время остыть. Вновь целует. Язык проникает в рот, затевает сражение с моим языком. Герман рычит и прикусывает губу. Несильно. Не больно. Дает этим понять, что его терпение заканчивается. Он и раньше так поступал.
