Автор
В глубокой меланхолии прячется Слепой Рассвет, где каждое солнечное утреннее свечение кажется последней каплей в череде дневных тягот. Охрана ожесточенно фиксирует любые признаки незаконного проникновения, словно надеясь на то, что лишь так можно сохранить эту закрытую чару. И все же Наташа знает, что рано или поздно, свет божий выведет ее из тьмы, и волна ненависти к своей прежней жизни рвется наружу....
Было ошибкой обратиться к вам, — отходит она, взгляд метается из-стороны в сторону, а потом она срывается и убегает.
Герман
Стою и смотрю женщине в след. Вспоминаю Полину… Зараза! В голове, словно щелкнуло, что там моя дочь. А эта неадекватная неизвестно кому ее продаст. Даже думать о таком не хочу, поубиваю же всех. Срываюсь и бегу за незнакомой женщиной, в которой угадываются черты Углицкой. Хватаю переноску, ребром ладони выбиваю из рук.
— Нет! Верните Машу! — кричит она, как только люлька с ребенком оказывается в моих руках. Раздается громкий детский плач. Естественная реакция это всучить орущего младенца мамочке, но я близко не подпущу этих женщин к ребенку. Чтобы у них не случилось, никогда не пойму, как можно было упасть так низко. Им еще придется за это ответить!
— Я заплачу вам! — мой голос звучит резко, женщина пугается, вздрагивает. Такая сумма не проблема. — Но чтобы ваша семья больше не приближалась к моему дому.
Михаил все это время стоял в стороне и наблюдал. Я ставлю люльку с орущим ребенком на капот машины, не хочу заносить домой из-за Наташи.
— Присмотри. — киваю водителю и бегом в дом. Кабинет, сейф. Хорошо, что дома всегда есть наличка. Достаю из сейфа две пачки денег, кручу их в руках. Машу оценили в миллион рублей. Твари!
Вынес оговоренную сумму и передал женщине.
— Вы не злитесь на Полю. Не виновата она, — ее руки складываются в молитвенном жесте. На моем лице ни один мускул не дернулся, но я был в ярости. Не виновата? Лучше ей не попадаться мне на глаза! — Вот, — стянула с плеча объемную сумку и протянула мне. — Тут питание и подгузники. Молча беру, жду, когда она уже свалит. Стоит, заглядывает в калитку, словно жалеет о своем поступке."
"— Уходите! — закрыл перед ее носом дверь. Прислонившись спиной к металлической поверхности, я смотрю на Мишу с ребенком на руках.
— Ваш, Герман Андреевич? — мужчина кладет малышку на свой полный живот, пытается успокоить. Совсем кроха. Столько лет мечтать о ребенке и вот тебе свалилось чудо на голову! Теперь бы еще понять, как со всем этим разбираться.
— Не знаю. — это полный трындец. Подошел к капоту и открыл папку.
