В бездонной темноте станции сияли красные огоньки лам. Человеческие тела складывались в бесконечный поток, но каждый был уникален и необычен. Пять гравитационных эскалаторов мягко выталкивали людской толщей наружу, где песнопение скрипача перекрывало все трещание металла и шум движущихся людей. Здесь звучала печальная мелодия — настоящий слепой рывок в жизнь....
* * *Выбравшись наружу, он внимательно осмотрелся.
Дно кратера пересекали трещины, повсюду виднелись наросты льда, глыбы камня, частично утопленные в слое реголита.
Следуя указаниям, поступающим из кибстека, он отыскал более или менее ровную площадку неподалеку от места крушения «Иглы», принялся очищать ее от крупных обломков скальных пород и глыб льда. Повозиться пришлось изрядно. На Ганимеде лед являлся цементирующим элементом, попросту говоря, большинство камней, которые следовало удалить, намертво примерзли к поверхности, а ледяные наросты уходили в глубь трещин, зачастую полностью заполняя их.
Работать в скафандре было неудобно. Низкая гравитация немного упрощала перемещение тяжелых предметов, но она же добавляла элемент риска каждому совершаемому движению.
Порядком намучившись, Иван сел передохнуть, затем вновь полез в грузовой отсек «Иглы», отыскал там прочные металлические стойки с проушинами и две бухты синтетических тросов.
Вбив металлические колья в трещины, он огородил периметр площадки, сделал страховку и вновь принялся за работу по расчистке.
Многое не находило объяснения. В грузовом отсеке «Иглы» среди прочего непонятного пока оборудования он заметил контейнеры, помеченные знаками, предупреждающими о химической и бактериологической опасности содержимого.
Зачем размещать на борту боевой машины подобные грузы, спрашивал себя Иван, но вразумительного ответа не находил, лишь все отчетливее понимал, что совершенно не готов к обрушившимся на него испытаниям.
Пока он таскал каменные и ледяные глыбы, складывая их в две конические горки, крейсер «Нормандия» в окружении поредевшей свиты обломков вновь проплыл над головой.
Иван постепенно терял ощущение времени. Его окружало безмолвие. Космический холод, неживой сумеречный свет, источаемый Юпитером, навевал уныние, пробуждал мрачные мысли.
Лишь слабая искра надежды еще теплилась в душе. Он старался не думать о едва знакомых людях, погибших в схватке, об искусственных интеллектах, чьи намерения и образ мышления находились за гранью понимания.
Наконец площадка была расчищена. Стожаров вернулся в грузовой отсек, запустил программные последовательности и вновь выбрался наружу, отойдя на безопасное, по его мнению, расстояние.
Кормовая часть «Иглы» пришла в движение.
