В бездонной темноте станции сияли красные огоньки лам. Человеческие тела складывались в бесконечный поток, но каждый был уникален и необычен. Пять гравитационных эскалаторов мягко выталкивали людской толщей наружу, где песнопение скрипача перекрывало все трещание металла и шум движущихся людей. Здесь звучала печальная мелодия — настоящий слепой рывок в жизнь....
Иван медленно брел в направлении сбитых истребителей, еще не осознав главного: человеку, побывавшему на краю, дошедшему до грани отчаяния, решившему покончить с собой, но отшатнувшемуся от смерти, уже не нужна дополнительная мотивация.
* * *Обломки пяти «Игл» лежали у северной границы кратера. Встроенные в скафандр приборы условно идентифицировали стороны света, опираясь на наличие у Ганимеда собственной магнитосферы, что упрощало работу с электронными картами.
В эфире потрескивали помехи.
Иван перевел дыхание. «Что же мне теперь делать?!»
В поисках ответа он полез в грузовой отсек одной из «Игл». «Должен же тут быть хоть какой-то аварийный запас на случай крушения?!» – думал он, с трудом, при помощи ручного привода сдвинув деформированный при ударе люк.
Грузовой отсек занимал треть от общего объема машины. В свете закрепленного на гермошлеме фонаря Иван увидел контейнеры с оборудованием, и его недоумение получило новую пищу.
В поисках ответа он начал осматривать маркировки надежно закрепленных кофров, пока не наткнулся на герметичный пластиковый цилиндр пяти метров в длину с закругленными торцами.
По поверхности шла хорошо читаемая надпись, нанесенная крупными буквами: «Аварийно-спасательный сегмент».
«Что-то типа инмода?!» – промелькнула ошалелая от радости мысль.
Иван принялся лихорадочно исследовать поверхность, но не нашел ничего похожего на люк. Выбившись из сил, он присел подле. Свет фонаря осветил участок стены грузового отсека. Пустой, выцветший от усталости взгляд не сразу сфокусировался на небольшой панели управления.
