В бездонной темноте станции сияли красные огоньки лам. Человеческие тела складывались в бесконечный поток, но каждый был уникален и необычен. Пять гравитационных эскалаторов мягко выталкивали людской толщей наружу, где песнопение скрипача перекрывало все трещание металла и шум движущихся людей. Здесь звучала печальная мелодия — настоящий слепой рывок в жизнь....
Еще как минимум полгода я смогу водить всех за нос, прикрываясь необходимым тестированием работы сети атмосферных процессоров, но за это время невозможно восстановить прежние позиции!»
«Я должен ударить первым!» – мысль овладела им и уже не отпускала. Варианты виделись мрачные. Сокращение пищевых производств? Да, подвести цивилизацию к грани голодного бунта достаточно просто. Но что дальше? Шантажировать Всемирное Правительство?
Нет, грубо и опасно. Бунт сам по себе явление непредсказуемое. Гнев толпы спроецируется на «Генезисе», ударит как бумеранг, а другие корпорации, заподозрив саботаж продовольственных поставок, опять-таки не упустят момента.
Нет, это путь самоубийства.
* * *Долгие и мрачные размышления не давали покоя, доводили до грани нервного срыва.
В конце концов, Ульрих Фицджеральд не считал себя чудовищем.
Вновь и вновь просматривая отчеты, он искал возможность нанести удар, который прямо не свяжут с его именем.
Мысленно Ульрих смирился с тяжелой необходимостью временной сдачи позиций на Марсе. Но вернет ли их впоследствии?
«Хорошо. Допустим, я объявлю о финансовых трудностях, – мрачно размышлял он, – причем сделаю это сам, не дожидаясь, пока шум поднимут другие. Потребую помощи от Всемирного Правительства. Мне ее, конечно, не предоставят, ведь на начальных этапах терраформирования «Генезис», опираясь на прослойку состоятельных граждан Земли, выглядит неприглядно в глазах общественности.
